Автор
В мире, где звуки становятся образом, девушка из песни становится не просто объектом восхищения, а символом глубоких человеческих переживаний. В каждой мелодии она растворяется и возвращается, создавая неповторимую атмосферу любви, смерти и трансформации.
– Не давали согласие или…
– Нет родителей, – ответил Ронан и сделал большой глоток пива. – Мама умерла, когда я был ребенком. Отец умер в тюрьме.
– Черт, – выдохнул я. – Сочувствую, мужик. Почему отец сидел в тюрьме?
Ронан обратил на меня жесткий взгляд своих темных глаз, серых, как округлые камни под нашими ногами.
– За убийство моей мамы.
– Черт побери… – Я отпил пива, так как у меня резко пересохло в горле. – С кем же ты теперь живешь?
– С дядей.
Прежде чем я успел сказать еще хоть слово, Ронан брызнул жидкость для розжига в костер.
Снова воцарилось молчание, на этот раз до жути неловкое, потому что я понятия не имел, что сказать. Но мною снова овладело то чувство – безмолвное понимание, которое связало нас с Ронаном с первых минут знакомства. Он не нуждался и не хотел, чтобы я что-то говорил, поэтому я промолчал. Довольно скоро тишина снова стала приятной.
Солнце начало опускаться в океан, загоревшийся под лучами заката, а глубокое синее небо напомнило глаза Вайолет.
Ронан вернулся с охапкой хвороста.
– Самое время.
Я смущенно завозился с ладами, настраивая гитару.
– Я редко играю на публику.
– Почему?
Я пожал плечами.
– Не знаю. К тому же ты не захочешь слушать то дерьмо, которое я сочиняю.
– Откуда тебе знать, черт возьми?
– Какую музыку ты слушаешь?
– Тяжелую.
– Ага, а я играю совсем другое. В основном пишу песни для девчонки.
– Для девчонки. – Ронан достал еще пиво и протянул мне. – Теперь мне действительно жаль, что ты не можешь напиться.
– Аминь.
Мы чокнулись пивными бутылками.
– Что за история?
Я подозрительно уставился на него.
– Ты обзовешь меня слюнтяем, предложишь трахнуть кого-нибудь другого и забыть о ней.
– Ага, возможно, так и сделаю, – ответил он с легкой усмешкой.
Я рассмеялся, а затем покачал головой.
– Это безнадежно, вот что я думаю. Она идеальная и богатая, а я бедный безродный ублюдок, с неработающей поджелудочной железой.
Я вкратце рассказал Ронану о своих отношениях с Вайолет. Через некоторое время он кивнул.
– М-да. Тебе нужно трахнуть кого-нибудь другого и забыть о ней.
Мы посмеялись, глядя на пламя, а затем Ронан заговорил тише:
– Нет, это чушь собачья. Тебе нужно ей рассказать.
– Она до ужаса боится испортить нашу дружбу.
