Автор
В мире, где звуки становятся образом, девушка из песни становится не просто объектом восхищения, а символом глубоких человеческих переживаний. В каждой мелодии она растворяется и возвращается, создавая неповторимую атмосферу любви, смерти и трансформации.
Вбила себе в голову, что если мы решимся на что-то большее, то это может нас уничтожить.
– И что? Все равно скажи ей.
– Не могу. Она меня отошьет, и все уже никогда не будет как прежде. Хотя, думаю, мы и так уже порядком подпортили отношения.
Ронан кивнул.
– Ну тогда не говори ей. Просто… не знаю. Поцелуй ее.
– Ни за что.
– А почему бы и нет, черт возьми?
– Ну, во-первых, чертовы границы. Она провела черту, когда сказала, как ко мне относится. Как к другу. Я должен уважать ее желания.
Ронан фыркнул и допил пиво.
Я наклонился вперед и оперся на колени.
– Что я могу сделать? Говорил же, мы поклялись на крови.
– Когда были детьми. Она подозревает, что нравится тебе?
«Она мне не нравится. Я ее люблю каждой чертовой частичкой своей души».
Ронан выжидательно вскинул свои густые брови.
– Не совсем, – признался я.
– Где она сейчас?
– Не знаю. – Я ковырнул носком ботинка песок под ногами. – Сегодня вечером вечеринка. Она будет там.
– Так иди на вечеринку и скажи ей.
– Я просто сказал…
– Ты должен бороться, приятель, – прервал меня Ронан, повысив голос, а его глаза вспыхнули от гнева.
Он быстро отвел взгляд и сжал кулаки. Его переполняли воспоминания, которые не имели ко мне никакого отношения.
Я подождал, пока его отпустит, а потом произнес в сумерки:
– Она нуждается… во мне.
– Значит, ты для нее вьючный мул. Взваливаешь на себя все ее дерьмо и стараешься облегчить ей жизнь, потому что заботишься о ней.
Ронан резко повернулся ко мне, в его глазах светился невысказанный вопрос: «Ты хочешь быть нужным или ты хочешь быть любимым?»
Возможно, мне в голову ударило пиво, а может, это простая истина. Семейная жизнь Вайолет разваливалась у нее на глазах, моя же горела синим пламенем. Если я не смогу спасти хоть что-то хорошее, то ничего не останется.
Я встал, отряхнул песок с задницы и взял гитару.
– Хочешь пойти? – спросил я. – Там, конечно, будет куча пьяных футболистов, играющих в пивной понг под дерьмовый хаус.
Ронан тоже поднялся на ноги и пнул песок в костер.
– Пойду. Уже говорил, что прикрою тебя.
Мои губы дрогнули в улыбке, когда что-то похожее на радость попыталось заполнить пустоту в душе. Но подозрительность пересилила.
– Зачем?
– Ты меня не раздражаешь, мать твою. Достаточная причина? – Его тон был резким, но серые глаза излучали тепло.
Радость вернулась.
– Достаточная.
