В Девушке не нашего круга начинается история нескольких жизней, взращенных различными повседневными житейскими поворотами в России и за ее пределами. Начало - сердцевина Москвы осенью 1998 года, когда даже радость беременности не может омрачиться тяжести. Книга исследует границы между людьми, которые к этому моменту уже обрели своеобразный кодекс: кто идет, кто сидит, а кто, казалось бы, никогда не виделся друг с другом....
И обнаружил «Ауди» Q7 пятилетней давности. Номера двигателя и кузова оказались затерты.
По внешним приметам (черная; на правом крыле вмятина) вычислили: предположительно транспортное средство числится в угоне. Позавчера «Ауди» той же модели умыкнули со стоянки в краевом центре – однако никаких женщин по ходу дела не появлялось, никакой пьянки, никакого кропелина.
Неужели я ошибся? И мое – или, точнее, майора-участкового Жерехова из станицы Красивой – предположение не сработает? И мои деффки к гражданину Утяцкому и его бизнесу отношения не имеют? Или Утяцкий такой многостаночник и на него работают сразу несколько бригад угонщиков? Сестры Баскаковы в том числе?
Ну, ничего, скоро узнаем.
Если, конечно, ничего не сорвется. И «кавказский акцент» прибудет, как обещал. И мы насчет «яблочек» его правильно поняли.
В ожидании прошло еще минут сорок. Наконец к въезду в гаражи подкатил черный джип «Гелендваген» с номерами одной из кавказских республик. Не останавливаясь, подъехал к самому боксу, внутри которого ждал покупателя наш гражданин Утяцкий.
Еще один объект остался сидеть в машине – шофер. Движок заглушил.
Наш сотрудник, второго дня тайно посещавший «гнездо», замаскировал там камеру скрытого наблюдения. Благодаря ей мы теперь видели и слышали, что происходит внутри.
– Ну, показывай свои «яблочки», – приказал кавказец.
– Смотри, – Утяцкий указал на джип, – хорошая тачка, всего пятьдесят тысяч пробег, наверное трехлетка.
– Скока хочешь за нее?
– Тридцать.
– Нет. Восемнадцать.
– Но, Магомет, я без штанов останусь, сам знаешь. Своим людям я должен заплатить? Я им больше дал, чем восемнадцать, всем святым клянусь, в убытке останусь.
– Ладно. Двадцать.
– Хотя бы двадцать семь дай, Магомет, очень тебя прошу.
– Ладно. Двадцать две.
– Без ножа режешь! Но по рукам.
– Давай, расплатись.
– Битая она у тебя. Еще тысячу снимаю.
– Побойся бога, я эту вмятину тебе за сто зеленых отрихтую!
– Некогда, чтобы ты мне тут рихтовал. Так и быть, Исмаил, выдай ему двадцать одну и пятьсот.
Исмаил беспрекословно открыл борсетку и вытащил оттуда стопку долларов.
