В Девушке не нашего круга начинается история нескольких жизней, взращенных различными повседневными житейскими поворотами в России и за ее пределами. Начало - сердцевина Москвы осенью 1998 года, когда даже радость беременности не может омрачиться тяжести. Книга исследует границы между людьми, которые к этому моменту уже обрели своеобразный кодекс: кто идет, кто сидит, а кто, казалось бы, никогда не виделся друг с другом....
* * *Кирилл Косаткин, капитан полиции
Вот ни разу я не продажный коп. И никогда им, честно скажу, не был.
Но чего только не сделаешь ради изобличения преступников. Иногда приходится даже прикидываться коррумпированным ментом, вдохновителем преступных схем.
Ребята из столичного управления говорили мне, что я со своей ролью на свадьбе справился на пять баллов.
Они снабдили меня спецтехникой, которая прекрасным образом записала наш разговор с деффками.
Парни сказали, что я был очень органичен, почти как Смоктуновский.
Но запись о намерении совершить преступление – равно как и косвенное признание собственной вины в предыдущих злодеяниях – далеко не самое убойное доказательство.
Принять деффок с поличным, во время совершения преступления – вот был бы класс и высший пилотаж!
Роль подсадной утки согласился играть мой московский (теперь) приятель Диня. И даже машину свою позволил использовать.
Без особой внешней охоты, конечно, однако я чувствовал: однажды мент – всегда мент. И Стосюра по оперативной работе, что там говорить, скучал.
– Только жене моей не проболтайся, – предупредил он меня, – типа, я ради оперативного эксперимента с продажными женщинами шашни завожу."
"– Могила, – заверил я его. – А ты не расколись с деффками раньше времени. Можешь даже их трахнуть с особым цинизмом. Главное, чтоб они взяли у тебя, спящего, деньги и ключи. А мы их примем, как они откроют твою машину.
– Не учи отца, – огрызнулся подставной.
В день свадьбы я передал сестрам Баскаковым все установочные данные именно на него: фото, название бара, куда он якобы любит заглядывать после работы, и даже марку и номер его родного «Мерседеса».
* * *– Они не придут.
– Да я понял уже, – огрызнулся я.
Всегда чувствуешь себя паршиво, когда остался в дураках. Когда тебя обвели вокруг пальца.
Еще паршивей, если вокруг столько свидетелей твоего позора. И что о нем обязательно настучат моему начальству, несмотря на все хорошее отношение в столичном главке к бывшему сотруднику Денисе Стосюре (а значит, и ко мне).
Я уже несколько раз набирал номера Анастасии, а потом и Юлии. Оба они не отвечали и были отключены.
Самое время было объявлять обеих в розыск – но я отчего-то все медлил и медлил, как будто ждал, что они вдруг откликнутся и моя с ними оперативная комбинация еще срастется.
Но нет, выходит, совершенно я не Смоктуновский. И далеко не Штирлиц.
Эти деффки меня раскусили.
И сейчас, подсказывает мне оперативное чутье, они уже далеко отсюда.
