Теплая весна сменилась холодными дождями осени, и один день тоскливо-жизненного пути оказался слишком длинным. Девушка не могла ждать автобуса, устала от холода и одиночества. В туманной мгле она шла домой пешком, а сердце ее болело от незримых страхов и надежд.
А вот Сашка наоборот, напрягся.
— Да, если оплатить, то хоть кривой ржавый гвоздь возьмут!
— А у нас есть деньги на это? — задала я второй уточняющий вопрос.
— Столько ещё нет, но однозначно накопим! — загорелся энтузиазмом Мик, — а ведь там есть пансион… можно сдать и не видеть его лет пять-десять, а то и все двадцать — тряхнув головой, он с воодушевлением полез снова в ноут, — сейчас гляну что там с оплатой и можно ли отправлять оружие на учебу посреди семестра.
Я глянула на еще больше напрягшегося пацана и поспешила уточнить:
— Ну что сразу не видеть-то? Просто ему и правда же учиться надо.
"— Ирина… — вдруг снова стал серьёзным Мик, — ты хотела помочь? Ты помогла. Если отправим его в академию, то выполним мечту большинства из тех, кто только надеется стать Оружием.
— Но он-то не мечтал никаким оружием становиться! — я снова покосилась на засевшего за книгой, как за бруствером, мальчишку.
— И он пошёл за ним, как баран за мясником! Что говорит о явном отсутствии мозгов.
Бух!
Мы вздрогнули и я обернулась. А это просто Сашка книгу уронил, теперь подбирал ее с пола трясущимися, непослушными руками и при этом сверлил Мика злым и отчаянным взглядом.
— Что ты понимаешь, сука железная! — звенящим от сдерживаемых слез голосом выдал он.
Ой, блин! Да ептить…
— Об этом надо было думать когда душу чужую жрал! — заорал в ответ Мик, перехватываю увесистый том в сантиметре от своего лица, а потом и самого Кинжала, ломанувшенгося к двери, за талию поймал и швырнул на диван.
