Теплая весна сменилась холодными дождями осени, и один день тоскливо-жизненного пути оказался слишком длинным. Девушка не могла ждать автобуса, устала от холода и одиночества. В туманной мгле она шла домой пешком, а сердце ее болело от незримых страхов и надежд.
— Потому что это мое тело, умник! — сказал… я? Или сказала?! Откуда у меня женский голос? Прародители, это что……..ЕДИНЕНИЕ?! Эээ… я не готов… кажется… но…
— Угу! Накаркал, железяка ты моя, — мрачно подтвердил… подтвердила… тьфу! Нет, действительно, думать сразу два разных мнения в одном ментале — это странно. А еще… э… а куда тварь делась? То есть, твари?
— Бабах! Лопнуло! — как то по детски весело засмеялись мы с Ириной, чувствуя небывалую эйфорию. Какие странные перепады настроения, но…. нам та-ак весело! — И сейчас мы лопнем всех плохих! Вон! Того давай лопнем первого!
Волна силы буквально размножила голову Дикаря с хлыстом, который посмел сделать нам больно.
— И того! Того, с арбалетом! — мы даже подпрыгнули от предвкушения и азарта, найдя взглядом еще одного дикаря и занося лезвие косы для удара. — Хочу пополам! Чтоб ноги отдельно! Нехрен ему в нас стрелами кидаться!
— Ну всё, цвирчишка, хватит баловаться, — вдруг сказал знакомый-знакомый голос, избавляя от этой сумасшедшей эйфории.
— Ты умничка, но слишком поторопилась. Поспи-ка, а то рано вам в единение, детки.
Эпилог
Рассказывает Александр Самгин
— Ириска, выходи! Не будь дурой! — орал я, колотя в дверь спальни, где засела эта трусиха. — Мы ж весь базар давно обсудили, все приготовили!
— Не ори на мастера, — привычно, но как то уже без огонька, забухтел за спиной Орясина, нервно топчась по роскошному ковру.
Правда, мне проще, я-то в основном в академии, или со своими Ягодками тусуюсь. И нет, не кликухи это. Это просто у родоков моих девчонок мозги набекрень — одну дочку назвали Черника, другую — Малина.
Просто глава у нас немного на башку стукнутая, ну что поделать.
— Ириска! Я уже мамке твоей позвонил, она ждет! — соврал я. Ну как соврал — почти.
