Теплая весна сменилась холодными дождями осени, и один день тоскливо-жизненного пути оказался слишком длинным. Девушка не могла ждать автобуса, устала от холода и одиночества. В туманной мгле она шла домой пешком, а сердце ее болело от незримых страхов и надежд.
— «Еще чего удумала, через себя всё пропускать! Так ты не только себе жизнь не увеличишь, а наоборот, все духовные силы отдашь, бестолочь! Прекрати сейчас же ее жалеть!»
С таким же успехом он мог поорать на волну в море — дескать, прекрати биться о причал, и все тут. Я его не то чтобы не услышала, но как та волна — просто не могла остановиться. Да и не хотела. Яркий солнечный зайчик чистой души сел мне на протянутую ладонь, и в какой-то миг все вокруг наполнилось теплом и светом.
А потом зайчик растаял. Но тепло где-то там, в груди, осталось, и я машинально потянулась им к Мику.
«Охренеть… не знаю, как ты это сделала и знать не хочу. Мало того, что мы напоролись на тварь, вдвое превышающую заданные информатором параметры, так еще и умудрились победить без единой царапины. Ну, теперь ещё недельку жить можно» — констатировал у меня в голове голос сытого кота, а я завороженно смотрела, как с лезвия медленно исчезают ржавые пятна, — «Хотя, если б кто-то не решил свои душевные силы разбазарить, было бы намного лучше», — сытый кот постепенно мутировал в обыкновенного куркуля, но мне было так хорошо, что я только молча погладила ворчуна по рукоятке.
«Ладно, замяли» — после недолгого молчания смущенно сказал Микаэль. — «Только постарайся в следующий раз свои и мои нервы не портить. Не бывает тех, кто покрыт скверной с рождения. У всех свои оправдания и обстоятельства, и каждый раз страдать вместе с ними никакой души не хватит».
Наверное, он был прав.
— «А теперь валим, не фиг с трупом рассиживаться. Иди, вставай на тот кусок асфальта, заодно и его заберём»
Я машинально кивнула и пошла к двери. А на пороге все же оглянулась. Странно… я уже не видела мертвой старухи. Ну, то есть, тело так и лежало в луже крови около стола, но оно больше не имело значения. Просто поношенная одежка, которую с облегчением скинули перед тем, как уйти.
Глава
Я плохо помню, как мы вернулись домой, в памяти осталась почему-то только асфальтовая лепешка, криво плюхнувшаяся на свое место.
Не смотря на то, что я вроде бы прекрасно себя чувствовала, и то волшебное тепло в груди никуда не ушло, просто свернулось в клубочек где-то в районе солнечного сплетения, физическая усталость навалилась как-то сразу и от души, стоило переступить порог родного дома.
