Автор
Ничто не указывает на начало или конец этой ночи, лишь тягучая пена волн свидетельствует о проходящем временном потоке. Вдоль темной реки шагает девушка в синих платьях, среди ночного леса ее фигура – живой символ спрятанности и непостижимости.
– Может быть, просто решила не сердить мужа?
– Не знаю. Мне Жинетта сказала, что один из бриллиантов, которые окружали изумруд, шатался, и она попросила его закрепить. Тогда я не обратил на это внимания, но когда стало известно про фальшивые камни… Если бы я ее не знал, решил бы, что Жинетта тайком заменяла настоящие камни поддельными, когда ей были нужны деньги. Только это на нее не похоже.
– Тебе, случайно, неизвестно, где кольцо с изумрудом находится теперь?
– Я его выкупил на аукционе. – Александр нахмурился.
– Вот как… – протянула Амалия. – А я, признаться, сначала решила, что любовник Женевьевы, разносчик цветов, обирал ее и тайком подменял камни. Кстати, почему они считали тебя разносчиком цветов?
– А как еще я мог находиться рядом и не вызывать подозрений? – пожал плечами Александр. – На того, кто приносит цветы, никто никогда не обращает внимания.
Мать пристально посмотрела на него.
– Саша, как ты думаешь, что на самом деле произошло в ту ночь?
– Не знаю.
– А любила сидеть на окне? Многие мне говорили, что да.
– На подоконнике закрытого окна, – уточнил Александр. – Думаю, это была привычка, которая осталась от «веселого дома». Девушек же оттуда надолго не выпускают, поэтому они все время сидят у окна и смотрят на улицу, кто к ним идет. Да, сидя так, она могла заниматься своей прической. Но она бы не стала садиться у открытого окна, да еще над водой, которую терпеть не могла.
Говоря, Александр вспоминал…
– Жинетта, слезь с подоконника!
– Ни за что!
– Жинетта, перестань!
– А что такое? – Она сделала большие глаза. – Я же ничего не делаю. Просто сижу тут и расчесываю волосы. – Она повернула голову и прищурилась. – Ой, старик напротив сейчас вывалится в окно!
– Жинетта!
– Кажется, он потерял свою вставную челюсть… Уронил ее на улицу… Ой, челюсть сейчас унесет собака!
– Жинетта…
– О! А буржуа из бельэтажа тоже подглядывает! Как вам не стыдно, сударь, у вас наверняка примерная жена и полдюжины детей…
– Ты простудишься! Слезь!
– Как мне нравится, когда ты сердишься! У тебя становятся такие глаза…"
"И, как была без ничего, одетая только в свои распущенные волосы, она соскакивает с подоконника и звонко хохочет, проказница, держа в одной руке расческу и задорно поглядывая на него.
– Получается, это было убийство?
Александр повернул голову и посмотрел на мать.
– Что?
– Ее убили?
– Муж ее не убивал.
