Автор
Ничто не указывает на начало или конец этой ночи, лишь тягучая пена волн свидетельствует о проходящем временном потоке. Вдоль темной реки шагает девушка в синих платьях, среди ночного леса ее фигура – живой символ спрятанности и непостижимости.
– У стены стоял большой шкаф, привинченный к полу, в нем мадам хранила одежду. Еще там имелись стол, несколько стульев и, по-моему, кушетка. Пол был покрыт персидским ковром.
– Когда ваш сын вошел вместе с Буайе, Рейнольдсом и Эттингером в каюту мадемуазель Лантельм в ту ночь, что-нибудь привлекло его внимание? – быстро спросил Видаль.
– Если вы о следах борьбы, то их не было, – ответил старик Гренье. – Я имею в виду, что мебель стояла на своих местах, стулья не были опрокинуты, и вообще все выглядело так, словно хозяйка просто куда-то отлучилась.
– А что со столом? – поинтересовалась мадемуазель Алис.
– Стол находился под открытым окном, но он и раньше там стоял. Пахло какими-то нежными духами. Потом горничная сказала, что один из флаконов был открыт и опрокинулся.
– Флакон стоял на столе? – допытывалась секретарша.
– Да. Там же лежали разные коробочки – с пудрой и прочими женскими причудами, накладки для волос, зеркала и прочее.
– Как именно выглядел стол? Большой, маленький, широкий, узкий?
– Красивый столик с резьбой, – подумав, отозвался Гренье.
– Жаль, – заметила спутница журналиста. – Потому что как раз стол играет в этой истории заметную роль.
– Серебряная коробка… – вполголоса напомнил журналист.
– Ваш сын видел в каюте открытую серебряную коробку овальной формы, в которой лежали шпильки? – спросила мадемуазель Алис. – Она из двух частей, со съемной крышкой. Верхнюю часть ведь так и не нашли.
– Мы говорили с ним о той коробке, – признался Гренье.
Журналист резко выпрямился:
– В каком смысле – забрал?
– Взял что-то со стола, когда подходил к окну, – терпеливо пояснил Гренье. – И сказал несколько слов Буайе, но совсем тихо. Тот что-то ответил вполголоса, мой сын не разобрал. Сам Филипп подошел к столу уже после мсье Леопольда и, конечно, не осмелился что-либо спрашивать.
– Интересно… – уронил Видаль.
– Ваш сын не видел, что именно забрал Леопольд Эттингер? – спросила мадемуазель Алис.
Гренье покачал головой:
– Нет. Но, во всяком случае, явно что-то небольшое, потому что мсье Леопольд сразу же спрятал ту вещь в карман.
– Еще один вопрос, – добавила мадемуазель Алис. – Филипп, случайно, не рассказывал, был ли рядом со столом стул и как именно он располагался?
– Рассказывал, – кивнул Гренье.
