Автор
Ничто не указывает на начало или конец этой ночи, лишь тягучая пена волн свидетельствует о проходящем временном потоке. Вдоль темной реки шагает девушка в синих платьях, среди ночного леса ее фигура – живой символ спрятанности и непостижимости.
Но в конце концов все оказалось впустую. Мои коллеги не успели допросить воров, потому что их нашли уже мертвыми. Кто-то их убил.
– Минуточку, минуточку! – вмешался Видаль. – Почему это не попало в газеты? Все сочли, что полиция просто не справилась, а вы говорите…
– В деле есть их фотографии, – продолжал Бриссон, обращаясь к Амалии. – Один был могильщик на том же кладбище, второй – его брат, а третий – их приятель. Двое забрались в склеп, третий стоял на шухере… простите, на страже. Дело было не только в отпечатках.
– Допустим. А почему тогда их убили?
– Не совсем понятно. Но убили их просто зверски, с большим ожесточением. Я бы не исключал какого-то личного мотива, никак не связанного с ограблением. Но убийц найти так и не удалось.
– Что ж, перейдем к ограблению 1916 года, – сказала Амалия. – Что за ним стояло? Никаких драгоценностей в склепе уже не было. Или я не права?
– Странная история. – Бриссон поморщился. – Военное время, народ ожесточился… Кстати, мой коллега, расследовавший тот случай, также опоздал допросить виновных.
– И кто же это был? – поинтересовался Видаль. – Тоже могильщики?
– Нет, представьте себе. Двое приятелей из Аржантея. Обыкновенные, молодые, вроде бы вполне положительные граждане. Что на них нашло, совершенно непонятно.
– И что, не было даже никаких гипотез? – спросил Видаль.
Бриссон вздохнул.
– Ладно… Мой коллега, который занимался тем делом, сказал, что обоих должны были вскоре призвать в армию.
– Но ведь никаких ценностей там уже не было! – отрезал Видаль. – Об этом писали все газеты!
– Инспектор, а кто их отравил? – вкрадчиво спросила Амалия.
– Мой коллега даже не пытался сделать вид, будто поверил, что молодые люди отравились сами, лишь бы не идти на войну, – усмехнулся Бриссон.
