Автор
Ничто не указывает на начало или конец этой ночи, лишь тягучая пена волн свидетельствует о проходящем временном потоке. Вдоль темной реки шагает девушка в синих платьях, среди ночного леса ее фигура – живой символ спрятанности и непостижимости.
– И тем не менее он написал в заключении, что самоубийство вполне возможно. Тем более что оно действительно возможно. По крайней мере, в теории.
– Они что-нибудь взяли из склепа? – спросила Амалия.
– Нет. Я же говорю вам, там уже ничего не было. Драгоценности после первой попытки ограбления были отданы семье и в конце концов достались родным актрисы, которые в прошлом году их продали. Причем список проданного не совпадает с тем, что, по нашим данным, Рейнольдс распорядился похоронить с телом жены. – Бриссон с любопытством посмотрел на Амалию.
– Так, пытаюсь уяснить для себя разные детали. – Амалия поднялась с места. – Надеюсь, мсье Бриссон, вы не упустите Раймона Обри в мое отсутствие.
– В ваше отсутствие?
– Да, мы с мсье Видалем должны прокатиться в Эммерих. Это займет несколько дней. Если Обри уже будет в состоянии говорить, спросите его, за что именно Рейнольдс заплатил ему деньги. Если капитан будет отпираться, скажите ему, что бросите его без охраны.
Когда Бриссон и Видаль удалились, Амалия сняла с полки описание городов Франции и стала читать статью об Аржантее. За этим занятием ее и застал Александр.
– Можно? – спросил сын. – Надо поговорить.
Однако тут он увидел на столе фото одного из воров и изменился в лице.
– Кто это? – спросил молодой человек. И, когда мать объяснила, страдальчески проговорил: – Боже мой…
– В чем дело? – встревожилась Амалия.
Александр ответил не сразу.
– Я видел этого человека… Он стоял рядом со мной на вручении наград спасателям. И, когда Жинетта подошла к нам, уставился на ее украшения. Просто глазами их ел! Значит, он и есть грабитель? Его все-таки поймали?"
"– Его убили, как и всех остальных, – ответила Амалия. – Ты сказал, что хотел о чем-то со мной поговорить?
– Да, о Мише. Брат… – Александр замялся. – Учти, я обещал ему, что ты не будешь сердиться! Он уходит из семьи.
Амалия откинулась на спинку кресла.
– Это из-за кузена Лизы? – сухо спросила она.
– Нет, вовсе нет. Мише все равно, что там было у его жены и с кем. Просто… просто он приехал из России не один, а… с той самой балериной. Он увез ее с собой.
– И теперь просит у меня благословения на развод? – Амалия не могла удержаться от улыбки. – Хватит, Саша. Скажи Михаилу, что он может жить с кем хочет. Для меня главное, чтобы ему было хорошо.
Александр кивнул.
