Автор
Ничто не указывает на начало или конец этой ночи, лишь тягучая пена волн свидетельствует о проходящем временном потоке. Вдоль темной реки шагает девушка в синих платьях, среди ночного леса ее фигура – живой символ спрятанности и непостижимости.
Представляете?
– Неужели? – вскинула брови Амалия, вспомнив, что не рассказала своему помощнику о том, что, по ее мнению, не относилось к делу, – о словах доктора Морнана, мол, у актрисы когда-то был ребенок.
– И что же вам сказала та дама? – спросил Дюперрон.
– Жинетта в юности сбежала из дома, родила ребенка и отдала его в приют, поскольку не хотела, чтобы дочь повторила ее судьбу.
– А когда это было?
Видаль уловил в голосе Дюперрона напряжение и с удивлением оглянулся на него.
– Она не называла дату.
– Дама хотя бы назвала свое имя? – настаивал Дюперрон. – Где ее можно найти?
– Я не спросил. Полно вам, сударь! Я таких сенсаций могу напридумывать десяток, даже не выходя из редакции.
– Но слова незнакомки вполне могут оказаться правдой, – вмешалась Амалия. И объяснила, почему так думает.
– О! – Видаль пожал плечами. – Конечно, если бы я знал… Но ведь Жинетта сама сказала, что ее ребенок умер. Получается, это все равно ложь.
– Возможно, – отозвалась Амалия.
И в сопровождении мужчин она поднялась на борт яхты.
– Осторожнее! – предупредил Дюперрон, шедший сзади. – Дерево прогнило, доски на палубе не очень прочные.
Амалия глубоко вздохнула и двинулась к корме.
– Расположение кают осталось прежним?
– Да, но в каютах нет мебели. И вообще ничего нет.
– А замки в дверях?
– Остались, по-моему. А что?
Не отвечая, Амалия зашла на корму и двинулась вдоль палубы по направлению к носу. Баронесса открывала каждую дверь и бросала внутрь внимательный взгляд.
Вот каюта дворецкого – просто закуток. Каюта Евы и Шарля – большая, просторная, разделена на две части, как и раньше.
Под ногами скрипят доски, где-то недалеко на воде квакают лягушки… Каюта Анри Невера, затем Эттингера. Салон. Каюта Буайе. Маленькая каюта Жюли. Каюта Рейнольдса, просто огромная. И наконец…
– Фотографируйте, Жак! Что вы стоите! – зашипел Дюперрон на сопровождавшего его фотографа."
"Дверь открывается с негромким скрипом.
Амалия осмотрела помещение, вернулась к входной двери и достала папку с фотографиями Буайе и рисунками, которые по ее просьбе сделал умирающий художник (она сказала Эттингеру, что хочет знать, как выглядели внутреннее убранство каюты Лантельм, пеньюар, в котором нашли Жинетту, а также дверной замок).
