Автор
Ничто не указывает на начало или конец этой ночи, лишь тягучая пена волн свидетельствует о проходящем временном потоке. Вдоль темной реки шагает девушка в синих платьях, среди ночного леса ее фигура – живой символ спрятанности и непостижимости.
– Отец упал возле тела моей матери, которую застрелил за минуту до этого… Боже мой! Если бы вы знали, что мне довелось пережить тогда…
– Ева, – мягко проговорила Амалия, – тогда было совсем другое. Самозащита, на которую имеет право каждый человек, а не хладнокровное убийство.
– Вы не понимаете, – качнула головой Ева, утирая слезы. – Все же это был мой отец… Мой родной отец! Я… я пыталась себя оправдать так, как вы говорите. И не могла себя простить.
– В том-то и вся разница между вами и Жюли, – заметил художник.
В комнату вернулся хмурый Дюперрон, и Амалия, вспомнив кое о чем, подошла к нему.
– Я бы хотела с вами поговорить об одной девушке из приюта. Может быть, тут простое совпадение, но я все же думаю, что вы должны о нем узнать.
Эпилог"
"– Мама, – сказала Ксения, – Михаил у нас. Он сказал, что будет ужинать с нами.
– Очень хорошо, – рассеянно кивнула баронесса, снимая шляпку.
«Что же я скажу Александру?» – вот что ее сейчас больше всего занимало. У Жюли есть деньги, ее муж, конечно, сделает все, чтобы помочь ей скрыться. Но ведь не такого конца расследования ждал от Амалии ее сын.
– Мама… – Ксения поколебалась. – По-моему, Михаил ушел из семьи.
– Да, я уже знаю. Саша здесь?
– Весь вечер. Он… По-моему, он хотел у тебя что-то узнать.
Но Амалия медлила в прихожей, не проходила в комнаты.
– Что случилось? – встревожилась дочь.
– Дюперрон дал мне за расследование сто тысяч франков. – Баронесса усмехнулась. – По его словам, я справилась даже лучше, чем он ожидал.
В гостиной на столе затрещал телефон, и через минуту Александр высунулся в дверь.
– Мама, тебя… Инспектор Бриссон.
Амалия прошла в гостиную и взяла трубку.
– У меня для вас неутешительные новости, – заговорил инспектор сокрушенно.
Собственно, чего-то в таком роде баронесса и ждала.
– Жюли бежала? Куда – в Германию, в Бельгию?
– Нет.
– Что? – спросила пораженная Амалия. – Неужели покончила с собой? Но Жюли человек не того склада, инспектор! Она должна была цепляться за жизнь до последнего!
– Это не самоубийство, – вздохнул Бриссон. – Кто-то прежде истязал ее, а затем утопил.
