Автор
Ничто не указывает на начало или конец этой ночи, лишь тягучая пена волн свидетельствует о проходящем временном потоке. Вдоль темной реки шагает девушка в синих платьях, среди ночного леса ее фигура – живой символ спрятанности и непостижимости.
Подруга, по совместительству костюмерша, знакомы столько лет, им совершенно нечего было делить… А вон как все обернулось…
Не повезло Жюли, что она взяла в заложники именно его. Вообще-то, руки у нее ходили ходуном, и он мог изловчиться и вырвать у нее револьвер уже в доме Дюперрона. Но не стал. Потому что больше всего на свете хотел остаться с Жюли наедине. А вот когда автомобиль выехал на пустынную дорогу, выхватил у нее оружие и оглушил. А потом…
Видаль пожал плечами. Что бы он с ней ни сделал, это бы все равно не вернуло ему Жинетту.
Утопив Жюли, которая уже не могла кричать, а только хрипела, он вернулся в машину, отъехал на приличное расстояние, остановился и прострелил себе руку, револьвер выбросил. И еще на всякий случай стукнулся головой – чтобы были следы нападения. Разбирайтесь сами, что тут произошло, господа полицейские… Конечно, Жюли выстрелила в него, потом оглушила, потому что заложник сопротивлялся, а как же иначе? Ха-ха!
На его одежде было столько крови, что уже одно это могло его уличить.
"Никто никогда ни о чем не узнает, обещаю тебе, Жинетта.
Пьер Видаль улыбнулся, лег и закрыл глаза. Он торжествовал…
На другом конце Парижа Александр Тамарин в который раз перечитывал строки письма.
«Любовь моя, прошло так мало времени с тех пор, как мы расстались, а я не могу перестать думать о тебе… и это меня радует.
Когда мы вернемся в Париж, я начну репетировать новую пьесу и постараюсь устроить так, чтобы мы встречались как можно чаще. Еще я дам денег одной даме на ее предприятие – это хороший предлог, чтобы часто отлучаться из дома…
Я теперь ясно вижу, как была не права, что связала свою судьбу сам знаешь с кем, но мне было бы совсем тяжело, если бы тебя не было рядом со мной.
