— Очень хорошо, что ты снова здесь, — Бобров отставил пустую чашку. — Даже не знаю, как всё не развалилось, пока ты отсутствовал.
Я вопросительно поднял бровь, и Пётр пояснил:
— Девицы наши, как у них с лошадью получилось, стали нос задирать. Никто им не указ, ходят с загадочным видом, будто императорские фрейлины. Марье Алексевне с каждым днём всё хуже становилось. Старалась не показывать, но всё равно видно было. Лаврентий Палыч с деньгами что-то намутил и бегал потом бледный к Настасье Филипповне.
Ох, чувствую, получит лже-леприкон от меня по шапке. В аферу какую-нибудь влез, растратчик! Придётся открутить ему уши, для профилактики финансовой дисциплины.
— А по нашим делам? Ты что-то узнал?
— Тогда с Вахваховой.
За давностью лет подробности узнать было нелегко. Главных участников не спросишь напрямую, а свидетелей уже и не найдёшь. Но Бобров знал, где и как искать, — в Москве имелось немало старых сплетниц с хорошей памятью.
Чуть больше двадцати лет назад князь Голицын был арестован по подозрению в заговоре против императрицы Анны Иоанновны. Его отца тоже обвинили как соучастника и бросили в Шлиссельбургскую крепость, где тот и умер под пытками. Через пять лет князь сумел получить прощение и вернуться в Москву.
Но Голицын ничего не забыл и никого не простил. Умер от отравления князь Одоевский, донёсший властям о заговоре. Был убит на дуэли с неизвестным граф Колычев, курировавший расследование. И ещё многие, о ком уже и не вспомнить. По салонам шептались, что это Голицын хитроумно разделывается с обидчиками, но доказательств не было, и слухи скоро затихли. Тем более что Анна Иоанновна умерла и нашлись другие темы для обсуждения.
К Вахвахову у Голицына был особый счёт — тот, ещё в чине майора, арестовывал отца князя. И ему Алексей Дмитриевич отомстил соответствующе: на жену и маленькую дочь Вахвахова напали, когда они ехали в имение. Девочка, к счастью, выжила, но перелом позвоночника навсегда приковал её к постели.
Горячая кровь горцев в жилах Вахвахова не нуждалась в доказательствах. Опричники одного князя атаковали подворье другого. Говорят, бойня была такая, что весь пол особняка Голицыных был залит кровью. В дело пришлось вмешаться гвардии, чтобы остановить конфликт. Оба кровника были вызваны к Елизавете, и императрица как-то утихомирила вражду. С тех пор Голицын и Вахвахов никогда не здоровались и вели себя так, будто другого не существует вовсе.
Я выслушал рассказ Боброва, кивнул и задумался.
