Я ведь тоже собирался воспользоваться дороговизной механических коней и заработать на них капитал. А теперь сверхприбылей уже не будет, к сожалению.
Мы ещё немного поболтали с Бобровым, и я отослал его, сославшись на усталость и ноющую рану. Мне требовалось остаться одному и обдумать положение. Цены на лошадей меня не сильно волновали — уже есть идеи насчёт альтернативы. А вот Голицын не давал покоя. Нападки на меня — стечение обстоятельств, случайность или князь действительно решил меня уничтожить? Ответ на эти вопросы зависел от того, кто натравил на меня Еропкиных. И дать его сейчас мог только один человек.
Остаток дня я провёл на кушетке в кабинете. Отказался от ужина и, едва стемнело, заявил Настасье Филипповне, что устал и хочу спать. Она погасила свечи, я укрылся пледом и закрыл глаза. Но засыпать даже и не думал, прокручивая в голове раз за разом план действий.
Напольные часы на первом этаже пробили двенадцать раз, возвещая полночь. Я потянулся по эфирной связи, коснулся Кижа и призвал его. Мертвец явился через пару минут и беззвучно проскользнул в комнату.
— Константин Платонович?
— Дверь закрой поплотней и помоги мне одеться.
Киж выполнил приказание, но молчать не собирался.
— Чего вам не спится в такой поздний час? Слишком темно сейчас для прогулки. Если чего желаете, так я сюда вам принесу.
— Там, куда мы идём, много света не понадобится.
— Могу узнать, куда именно? Я в темноте вижу лучше, буду вас вести.
Мертвец замолчал, поджал губы и будто бы посерьёзнел. Но хватило его ненадолго.
— Константин Платонович, хочу вам напомнить. Допрос мертвецов можно производить только с разрешения архиерея в письменном виде. Ваш дядя всегда так делал, и вы сами это не раз заявляли в Петербурге.
— Работа такая, — пожал он плечами. — Вы же мне почти ничего не рассказываете, а я должен быть в курсе.
— Вот и проверим эту гипотезу в рабочем порядке. Веди давай, Вергилий.
— Кхм… — Киж сердито покосился на меня. — Мне не нравится такое сравнение.
— Хочешь, чтобы я называл тебя Хароном? Нет? Тогда помолчи, мне нужно сосредоточиться.
На этот раз Киж хранил молчание до самого входа на ледник.
— Константин Платонович, очень вас прошу — подумайте ещё раз. Нарушение запрета может выйти вам боком.
— Обойдусь без подсказок. Как я начну, ты встанешь рядом и проследишь, чтобы наш «клиент» не оказался слишком прытким. Сам знаешь, опыта в таких делах у меня нет.
— Как скажете, Константин Платонович.
