Война — это не просто трагическая страница истории, но и подлинное свидетельство человеческого духа. Здесь ты встретишься с отвагой советских бойцов, их верой в победу и бесстрашие на поле битвы. Книга "Дика" рассказывает о том, как мир изменился и как обычные люди стали ключевыми игроками в глобальной игре, когда осажденный Волынь Севастополь стал символом неотвратимости справедливости....
Он глядел в сторону, словно и не замечал Илиту. Остановился, переступил с ноги на ногу, потом неловко снял фетровую шляпу, такую же серую, как и костюм. Смуглое худое лицо его казалось по-детски растерянным, темные глаза под кустистыми бровями смотрели в землю, будто мужчина что-то потерял и не мог найти. Наконец с видимым усилием он поднял взгляд и виновато посмотрел на Илиту, затем на детишек, что играли в тени яблонь.
— Здравствуй, Илита…
— Здравствуй.
Илита сразу же узнала мужчину, пришедшего вместе с дядюшкой Дзабо: это был Сала́мов, родственник Харитона.
На лицо Илиты легла тень печали: воспоминание о Харитоне, пропавшем без вести двадцать лет назад где-то во вражеском тылу, острой мгновенной болью отозвалось в сердце. За эти годы боль утраты ослабла, стала глуше, но всегда вспыхивала с новой силой, если что-то напоминало Илите о любимом.
Через минуту она справилась с собой и смогла даже пошутить:
— Вы ко мне в детсад с направлением? — спросила она.
Гости подошли к круглому столу в тени цветущей яблони. Деревья уже отцветали, и на столе стаей белых бабочек вздрагивали, колыхались под ветром лепестки яблонь.
— Ты все шутишь, сестра, — с укором сказал Илите Дзабо, присаживаясь к столу. Он поставил палку между колен, положил на стол, прямо на яблоневые лепестки, свои большие, натруженные полувековой работой руки.
— Ко мне? — подхватила Илита, поправляя растрепавшиеся на ветру волосы. — Но разве нет в нашем селении женщин, кроме Илиты Дауровой? — Она кивком головы показала Саламову на скамью. — Странно, что для вас свет клином сошелся на Илите… Я не молода. И кругом немало женщин красивее меня…
Саламов устроился рядом с Дзабо; коротким взглядом окинул Илиту, севшую напротив, и в смущении принялся рассматривать игравших неподалеку детей.
Дзабо сурово взглянул на жениха:
— Ну, говори джигит! Раскрой Илите свое сердце. Когда мы шли сюда, ты был так красноречив! Что ж молчишь сейчас? Или проглотил вместе с шашлыком язык?
Илита сидела молча, не поднимая головы.
— Старший прав, укоряя меня, — негромко заговорил Саламов, облизнув сразу запекшиеся, сухие губы.
