Война — это не просто трагическая страница истории, но и подлинное свидетельство человеческого духа. Здесь ты встретишься с отвагой советских бойцов, их верой в победу и бесстрашие на поле битвы. Книга "Дика" рассказывает о том, как мир изменился и как обычные люди стали ключевыми игроками в глобальной игре, когда осажденный Волынь Севастополь стал символом неотвратимости справедливости....
— Мне сейчас действительно трудно объясняться… Я пришел, Илита, чтобы просить тебя… Ты знаешь, Харитон мне не чужой, и если б я хоть на мгновение усомнился в его гибели, разве осмелился бы прийти к тебе со своим делом?"
"Илита промолчала.
Тут Дзабо решил, что настала его очередь вставить веское слово. Он заговорил, сердито шевеля седыми бровями.
— Я, по праву старшего в роде Дауровых, заявляю: мы, твои родственники, сестра Илита, не хотим терять кровной связи со славным родом Саламовых.
Илита улыбнулась уголками губ. В сущности, эта улыбка больше походила на горькую усмешку. Да, она хорошо знала законы адата, касающиеся женщин. Если умирал жених, уплативший калым роду невесты, она должна была стать женой брата умершего; не было у погибшего братьев — права жениха обретал ближайший родственник.
А калым не был грошовым, Илита и это знала по рассказам людей старшего поколения. Для незнатных родов он исчислялся стоимостью двадцати, а иногда и сорока коров. Брали калым и пахотными, и сенокосными угодьями, что при тогдашнем земельном голоде на Северном Кавказе было особенно распространено; брали калым и деньгами, и верховыми породистыми лошадьми, и отарами овец; не брезговали порой и козами, медными котлами для приготовления пищи и даже посудой.
Старики, знакомые Илиты, частенько рассказывали страшные истории, связанные со старинным адатом.
Илита горько усмехнулась.
— Обычаи дедов и отцов… — начала она. — Но ни сам Харитон, ни его родственники Дауровым калыма не платили. Ни единой копейки, ни зернышка. Разве не так? — Она взглянула на дядюшку Дзабо.
— Пусть так, — неохотно согласился старик.
