Если у вас ко мне дело не на пять минут, то позвольте мне отлучиться на полчаса, я приведу себя в порядок и приглашаю вас отобедать со мною. У нас все просто, по- деревенски, уж простите. А потом и обсудим то дело, с которым вы пожаловали.
Изобразив корявый книксен (это в штанах, ха- ха!), я быстро повернулась и ушла к себе в комнату, где меня уже ожидал таз с горячей водой, суетившаяся Ливви, свежий наряд на кровати. Ничего особенного, просто муслиновое платьице, в тонкую сиреневую полоску, с умеренно открытыми плечами. Или умеренно закрытыми? Вот вечно в такие важные моменты в голову почему- то лезет всякая чепуха. Кое- как разодрала с помощью Ливви растрепавшиеся волосы, заново причесалась, заплетя пышную французскую косу, пусть голова отдохнёт от шпилек.
Капелька духов, единственная роскошь, которую я себе позволила купить в Батон- Руж, и я готова к выходу. Ещё раз придирчиво осмотрела себя в зеркале - все в порядке, я - леди. Правда, немного не хватало украшения, жемчужных бусиков или тонкой цепочки с маленьким кулоном... такие украшения у меня были, но кто его знает, где они сейчас, ювелир, небось, давно продал их какой- нибудь южной красавице. Подавив неуместный вздох, я вышла из своей комнаты, пошла по направлению к столовой. Там уже вовсю звенели посудой, накрывая на стол.
Когда Грант прибыл в поместье Свит- Крик, дело двигалось уже к полудню. Но ему было сказано, что хозяйка пока отсутствует, у нее работы на полях идут. Но к обеду обязательно приедет. Его провели в затененную, прохладную комнату, очевидно, служившую гостиной. Пожилая женщина в старомодном чепце принесла ему графин с вишнёвым морсом и стакан на подносе. Морс оказался прямо с ледника, графин тут же покрылся капельками влаги, приятного кисло- сладкого вкуса, отлично освежал в такую жару. Он пил уже второй стакан морса мелкими глотками, когда послышались голоса в прихожей и один точно принадлежал Вайолетт. И действительно, буквально через минуту она появилась в гостиной. Усталая, пропыленная, в своем нелепом полумужском, полуженском костюме, явно перешитом из отцовского, и так стало жаль эту маленькую, хрупкую девочку, которая из сил выбивается, чтобы спасти свой дом, своих людей, вместо того чтобы танцевать и веселиться на балах, флиртовать со своими ровесниками… захотелось после этого по одному переловить и придушить поочередно все руководство компании, задумавшего эту аферу с землёй.
Но жалость показывать нельзя, это он уже понял, когда просчитывал Вайолетт.
