Автор
В тени ржавого за防卫壕, Мышка держит ружье, окутанный клубами пепла и отдающей сталью. Каждый выстрел кажется последним — враги рядом сражаются на равных. Здесь царят лишь дикие войны: темнота, холодный дождь и вечная борьба за выживание.
Так что если посадить на передок возницу и опустить за ним кожаную завесу, то в самом возке будет вполне тепло.
Обойдя возок, урядник растерянно покачал головой и, вздохнув, тихо проворчал:
— Ну, Миша, удружил. Я и мечтать не мог.
— С чего бы, дядя Николай? — удивился парень, припомнив, сколько у него знакомых среди купцов.
— Так ведь такой возок больших денег стоит. Барская вещь. Не для простого урядника.
— Да брось ты, дядя Николай, — отмахнулся Мишка. — Моя работа, мои шкуры, кому хочу, тому и дарю. А кто слово скажет, посылай куда подальше, или сразу ко мне.
— Золотые у тебя руки, Миша. И сердце тоже, — вздохнул толстяк, украдкой вытирая глаза. — Я ж тебя и защитить толком не смог, а ты мне вон чего…
— Да господь с тобой, дядя Николай. То, что по службе было, то по службе. А что по дружбе, то совсем другое дело, — улыбнулся парень и принялся выпрягать коня.
Забрав из возка седло, он оседлал Монгола и, отведя его к коновязи, спросил:
— Ты так и не сказал, по нраву ли подарок?
— Слов нет, Миша, — развёл толстяк руками.
— Ну, тогда прикажи самовар поставить, — рассмеялся Мишка. — Обнову обмыть надо, хоть чаем, раз уж я водки не пью.
Осторожно поднявшись на крыльцо, урядник проковылял в дом и, громовым рыком разогнав домашних, провёл парня в гостевую. Присев к столу, они некоторое время говорили о разном, а когда стол был накрыт, свернули на главную тему. Как оказалось, толстяк даром времени не терял и старательно изучал всю доступную прессу. В итоге, будучи человеком внимательным, он пришёл к выводу, что войны не миновать, о чём и решил поделиться с парнем.
Выслушав его, Мишка вздохнул и, отодвинув чашку, тихо ответил:
— Я, дядя Николай, не пророк, но могу тебе так сказать. Не нравится мне то, что я вижу. Не умеет наша армия воевать толком. Да и генералов толковых нет. Так что опять станут они солдатской кровью свои огрехи прикрывать. Поговорка есть такая, что все генералы готовятся к прошедшим войнам. Вот и думай, что дальше будет. А ещё я в тайге белого лося видел.
— Слыхал я такое, — растерянно кивнул толстяк. — А ты не ошибся? Точно там лось был?
— Точно. Сам не сразу понял, что вижу. Со мной ещё и Торгат был. Так мы едва не забыли, как дышать, когда его увидели.
— История, — растерянно протянул урядник, расправляя усы. — И что делать станем, Миша? Как жить?
— Есть у меня идея, но тут твоя помощь потребуется, — протянул Мишка.
— Говори.
