Автор
В тени ржавого за防卫壕, Мышка держит ружье, окутанный клубами пепла и отдающей сталью. Каждый выстрел кажется последним — враги рядом сражаются на равных. Здесь царят лишь дикие войны: темнота, холодный дождь и вечная борьба за выживание.
Правый открылся гораздо легче, но всё так же, наполовину. На левом веко дёргалось, но картинка не появлялась. Кое-как проморгавшись, Мишка сосредоточил взгляд на фигурах, стоящих рядом с лежанкой, и, рассмотрев знакомые лица, нашёл в себе силы чуть усмехнуться.
— Мне кажется, или так уже было? — спросил он, переведя взгляд на врача.
— Было. И вы снова шутите, — весело кивнул тот. — Признаться, меня это радует, молодой человек. В вашем случае это верный признак, что вы идёте на поправку.
— Мама Глаша, хватит плакать.
Охнув, Глафира вихрем унеслась куда-то за печку и принялась греметь посудой, попутно ругая себя на все лады. Спустя три минуты такой суеты она стояла рядом с лежанкой, держа в одной руке кружку с молоком, а во второй — изрядный кус свежего хлеба. Попробовав сменить позу, Мишка не сдержал страдальческого стона. В голове словно граната взорвалась. Отдышавшись, он покосился на замершего на табурете доктора и, вздохнув, тихо сказал:
— Прости, мама Глаша, сам пока не могу.
— Сейчас, Мишенька, сейчас, — засуетилась тётка, осторожно присаживаясь на край лежанки и отрывая от краюхи небольшой кусочек.
— Доктор, давно я тут валяюсь? — прожевав, спросил Мишка.
— Третий день. Признаться, вам неимоверно повезло. Видел я то орудие, из которого в вас стреляли. Это не ружьё, это, прости господи, ручная мортира. Пуля ударила вас по голове вскользь. От наружного края левой брови по лбу к краю волос справа.
— Я заметил, что толком не открываются. А сам левый глаз цел? — быстро уточнил Мишка.
— Внешне всё в порядке. О качестве зрения судить пока рано, — пожал врач плечами. — Да уж не думал, что увижу когда-нибудь человека такой везучести.
— А как я дома-то оказался? — помолчав, уточнил Мишка.
— Вас казаки привезли. И меня тоже, — добавил врач, скривившись.
— Что-то не так? — насторожился парень.
— Ну, если не вспоминать, что меня попросту перекинули через седло, словно барана, и привезли сюда, даже не сообщив, что произошло… — доктор снова скривился. — Хорошо хоть саквояж мой не забыли прихватить.
— Сколько мы вам должны, доктор? — Мишка решил сменить тему на более для него приятную.
— Уже всё оплачено, — отмахнулся врач. — Должен признать, что казаки не поскупились. В общем, поправляйтесь и ни о чём не беспокойтесь.
