Автор
В тени ржавого за防卫壕, Мышка держит ружье, окутанный клубами пепла и отдающей сталью. Каждый выстрел кажется последним — враги рядом сражаются на равных. Здесь царят лишь дикие войны: темнота, холодный дождь и вечная борьба за выживание.
Значит, до начала охотничьего сезона время ещё есть. Главное, чтобы со зрением всё прошло без последствий.
Впрочем, теперь, когда у него есть аж четыре прицела, это тоже не самое страшное. Шрам на морде тоже ерунда. Не артист какой, чтобы за гладкость кожи переживать. Интересно было бы посмотреть на ту фузею, из которой в него пальнули. Стоп. Как там доктор сказал? Ручная мортира? Это что ж получается, казаки её с собой приволокли? Если да, то нужно будет её выкупить и на стенку повесить. На память.
С этой мыслью парень провалился в сон.
— Что сыночек? Больно? Плохо? — засуетилась тётка.
— Нормально, мама Глаша. Вот думаю, как бы до ветру мне… — Мишка смутился, не зная, как быть.
— Ох ты господи, нашёл беду, — усмехнулась женщина с явным облегчением. — Сейчас, — она вынеслась из избы, чтобы через минуту влететь обратно со старым глиняным горшком в руках. — Вот, держи. А как управишься, я и вынесу.
— Прости, мама Глаша, — ещё больше смутился Мишка. — Опять тебе за мной ходить.
— Ой, сынок, то и не беда вовсе, — ласково улыбнулась женщина. — Без тебя куда хуже будет.
Сунув ему в руки горшок, она снова куда-то выскочила.
— Блин, правду говорят, что у человека душа под мочевым пузырём находится. Как облегчишься, так и на душе легче, — с кривой усмешкой проворчал он, осторожно устраиваясь поудобнее. — Ну, и чем займёмся, друг ситный? — спросил он себя, отдышавшись.
Словно в ответ на его слова, в сенях раздались шаги, и вошедшая первой Глафира с коротким поклоном придержала дверь, пригласив неизвестного гостя:
— Милости просим, Сергий Поликарпович.
— Мир дому сему, — громко пожелал атаман, широко крестясь на образа. — Здрав будь, Михаил, — повернулся он к парню.
Глафира успела проскользнуть к лежанке и, подхватив горшок, скрыться с ним за дверью.
— И вам здоровья, господин атаман, — отозвался Мишка.
— Как сам? — осторожно уточнил казак.
— Жив и слава богу, — ответил парень с кривой усмешкой. — Присаживайтесь, Сергий Поликарпович. В ногах правды нет.
