Автор
В утреннем порыве тоски и неудачи каждый начинает день с паcсаля. Но наш герой Милен, по сути, дикарь из глубинки, умеет преодолевать препятствия безошибочно, как в игре на выживание. Это курс для мажорки, где каждый новый день становится новым заданием для перехитрения обстоятельств и ослепления их в тени реальности....
Запрокидываю голову и шиплю сквозь зубы. Волосы дыбом от ее прикосновений. Током прошивает.
– Больно? – ее голос дрожит.
– Слишком приятно, – еле ворочаю языком. – Если продолжишь в таком же темпе, кончу тебе в руку.
Кажется краснеть больше не реально. Но нет, Милка и тут бьет рекорды. Румянец опускается от щек к шее.
– Иди ко мне, маленькая, – обнимаю ее за талию и притягиваю к себе.
Целую искусанные губки. Целую, сдерживая себя. Завожу руки за ее спину и щелкаю застежкой бюстгальтера, который пружинит и падает.
Касаюсь пальцами груди, она идеально ложиться в мою ладонь. Сжимаю пальцами сосок. Мила ахает. Я аккуратно укладываю ее на постель. Нависаю, вглядываясь в раскрасневшееся личико. Шепчу:
– Ничего не бойся.
– Я не боюсь.
– Ты все еще можешь меня остановить.
– С ума сошел? – фыркает заноза и притягивает меня к себе, первая срывая поцелуй. – Я не хочу тебя останавливать, Миш. Я просто… тебя хочу.
Идеально! Больше меня просить и не нужно.
Рано. Фиксирую ее руки над головой и касаюсь губами соска с торчащей острой пикой.
– Боже, – вскрикивает, когда касаюсь ее между ножек свободной рукой, не выпуская сосок изо рта. – Миша-а-а, – тянет, срываясь на стон.
Отзывчивая, чувствительная девочка. Охочая до ласк. Да ты сорвал джек-пот, Румянцев! Уже только за это можно деду сказать спасибо.
От одной груди перехожу к другой. Повторяю маневр и сам готов стонать от удовольствия, чувствуя, какая она уже мокрая.
С ума сойти можно. Стоит только убрать руку, как хнычет.
– Пожалуйста… Миш…
Отпускаю ее запястья, спускаюсь губами к животику, ниже. Стягиваю трусики и замираю. Лежит с затуманенными от желания глазами. Дышит тяжело. Грудь вздымается. Раскрытая передо мной. Течет. Во рту собираются слюни, как сожрать ее хочется.
