Автор
В утреннем порыве тоски и неудачи каждый начинает день с паcсаля. Но наш герой Милен, по сути, дикарь из глубинки, умеет преодолевать препятствия безошибочно, как в игре на выживание. Это курс для мажорки, где каждый новый день становится новым заданием для перехитрения обстоятельств и ослепления их в тени реальности....
– И я тебя, – выхожу осторожно, снова толкаясь внутрь. – И я.
Каждое движение сводит с ума. Каждый толчок сопровождается ее стоном. Горячая, тугая, сладкая и до одури желанная. Сердце готово выпрыгнуть, пот по вискам скатывается каплями. Еще и еще, двигаюсь в ней, срывая ее стоны, вскрики. Да, детка, сейчас тебе будет так же хорошо!
Держусь из последних сил. Раньше ее не хочу. Только с ней. Чувствую приближающуюся еле сдерживаемую разрядку. Выскакиваю из нее, пережав член у самой головки. Милка распахивает глаза и смотрит на меня в ожидании.
– Сейчас, маленькая, с ума сводишь, – хриплю.
Снова в нее вхожу со стоном. Пара движений, касаюсь пальцами ее клиттора, чуть сдваливаю пальцем бугорок и девчонка выгибается, сжав меня стеночками до потемнения в глазах. Еще движение и…
– Ми-ш-а-а, – протяжно и сладко.
Я еле успеваю выскользнуть из нее и со стоном излиться на ее животик.
Падаю рядом, притянув ее к себе пачкая ее еще больше. Словно зверь внутри меня метит свою самку. Моя. От макушки до пальчиков на ногах.
– Люблю тебя, – целую в висок.
– И я тебя люблю, – шепчет устало.
Глава 34. Папа, мама
Мила
Редко, когда утром мне хочется мурчать кошечкой от удовольствия и улыбаться улыбкой безумца. Но это утро как раз из таких. Исключительное и неповторимое.
Я просыпаюсь, когда за окнами уже вовсю расцветает солнечное утро, и долго лежу, не шевелясь. Наслаждаюсь тяжестью сильной руки на своей талии. Ощущением дыхания Миши у меня в волосах. И приятными мурашками, что бегут по коже от воспоминаний.
Ночью мы творили что-то сумасшедшее. Невероятное, пошлое, но такое сладкое! Сначала мой Дикарь был предельно осторожен и нежен. А потом у нас обоих сорвало тормоза. Уснули мы под утро, абсолютно обессиленные, но до одури счастливые.
Осторожно крутанувшись в объятиях Миши, поворачиваюсь к нему лицом. Его рука сильнее сжимается на моей талии. Я улыбаюсь. Не отпускает. Боится, что я сбегу? Глупый.
Пробегаю подушечками пальцев по бородатым щекам и чмокаю его в подбородок. Миша недовольно бурчит. Такой милый, помятый, обросший плюшевый медведь! Повторяю свои манипуляции, спускаясь с поцелуем к шее. Чмокаю в кадык. Миша тяжело вздыхает и открывает глаза, уставившись на меня сонным расфокусированным взглядом.
– Доброе утро, Михаил.
– М, ну ты еще “выкать” мне начни, – щиплет меня за попу Миша.
