Этан резко прыгнул и помчался наверх, стремясь избежать опасности – горы или обрыва. Каждый его шаг было слышно дробным шорохом воды, но он не замедлил бег. Впереди была надежда на спасение и отвага в каждом прыжке через чью-то смерть.
– С чего начнем в этот раз? – Габриэль поднял нож, солнце заиграло на лезвии, и замахнулся.
Этан повалился на пол, но кто-то подхватил его. Волк, хотя этот его мучитель не стал резать его на части, как тот другой в прошлый раз. Вместо этого волк обнял его.
Руки казались смутно знакомыми. Он уже достаточно времени провел в их объятии, чтобы почти привыкнуть к этому: грудь к спине, чужие ноги, обвивающие его ноги, руки, крепко обхватывающие его тело. Ему не делали больно. По крайней мере тот волк, что держал его, не делал.
– Этан. – Чье-то лицо уткнулось ему в шею. Этот жест не должен был успокоить его, но почему-то успокоил. По крайней мере Этан вдруг понял, что устал бороться. Хотя расслабляться было глупо, но осторожные руки искушали, и Этан перестал вырываться. Через мгновение его снова одолела усталость, и, ни о чем не думая, он просто откинул голову на плечо волка. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким изможденным.
Волк мог впиться в его яремную вену, и Этан не сумел бы остановить его.
Никаких клыков, только теплый нос, влажное дыхание и удовлетворенное (?) рычание. Может, от облегчения?
– Этан? – настороженный голос. – Ты можешь говорить?
Этан задрожал и потерся затылком о плечо волка, громко дыша и радуясь, что сегодня нет ножей и когтей.
Затем его заставили попить.
Проснулся Этан голодным. Конечно, чужие руки были на месте, но их прикосновения уже не вызывали тревоги или страха, несмотря на свою… чужеродность. Человеку нравилось, что его обнимают, он прижимался к оборотню, радуясь, что сознание больше не накрывает паника.
Этан очень медленно открыл глаза, в комнате было почти темно, и в отличие от прошлых раз Этан смог слегка оглядеться. Похоже, зрение – или та часть мозга, что отвечает за зрение – наконец-то заработало.
Это была маленькая комната – не слишком хорошо обставленная, только кровать, на которой они сидели, стул и стол.
