Этан резко прыгнул и помчался наверх, стремясь избежать опасности – горы или обрыва. Каждый его шаг было слышно дробным шорохом воды, но он не замедлил бег. Впереди была надежда на спасение и отвага в каждом прыжке через чью-то смерть.
Бежал, пока не выбился из сил, а потом уже просто шел до пригорода, ставшего когда-то в другой жизни, когда Этан был еще молодым и оптимистичным, таким родным.
Сгустились сумерки, так что кугуар, незамеченный людьми, с легкостью несся по улицам, которые казались одновременно знакомыми и чужими.
Снег тут уже таял, на подходе была весна – здесь, в городе с множеством зданий, улиц и людей, она ощущалась сильнее.
Этан на мгновение задумался о Даге, зачем тому мог понадобиться кот-оборотень. Он не понимал, как ни старался.
Ты меня понимаешь?
В тот момент Этан понял одно – нужно бежать и немедленно, или все усилия Брэма окажутся напрасны. Поэтому он и сбежал, не оглядываясь.
Много лет назад он также сбежал. Но Лила тогда была уже мертва, а Брэм еще жив.
Значит, нужно сделать один звонок. Да, телефонные номера меняются или перестают обслуживаться, а так называемый друг Лилы может оказаться вовсе не столь дружелюбным, но Этан в долгу у Брэма и должен хотя бы попытаться помочь.
Стараясь держаться подальше от людных улиц, он пробирался все глубже в город. Потому что ему надо было позвонить по номеру, который давным-давно дала ему Лила, когда еще думала, что сумеет выбраться живой.
Этану нужно было позвонить волку по имени Трэй.
Глава десять
Этан порылся в кармане, звеня мелочью, молясь, чтобы хватило денег. Круглосуточная прачечная, которую он помнил, все еще работала, хотя здание и заметно обветшало.
Он обязательно вернет деньги. Как-нибудь. Правда, надо признать, на это потребуется время. Он никогда не любил воровать, хоть это и легко ему удавалось. Этан был быстрым, наблюдательным и умел прятаться как никто другой.
"«Не используй свой дар без причины».
Его мать вбила это ему в голову, еще когда Этану исполнилось девять. Хорошо, что успела, потому что вскоре после этого она умерла, а он остался один, ну, если не считать Лилы.
Этан вздохнул, он слишком устал бороться с воспоминаниями о матери, хотя это было очень давно, и он уже почти не помнил ее лица. Сейчас от этого было даже больнее, чем от мысли, что она умерла.
