Вагон качало, словно в игре-развлечении. Сибирский крез Иванов воскрес в мягком диванчике, заставляя его покачиваться как на веслах корабля. В расстегнутом жилете и без галстука он выглядел домашним и неосознанным центром огромной империи, где каждый квадратный метр земли значился в миллионе....
Высокий крепкий старик с гирляндой шейных медалей тряс младшего Буторина за отвороты поддевки и яростно хрипел, брызжа слюной:
– От отца, говоришь, кулончик, потрох? Да я – к губернатору, к министру! В каторгу!
– Послушайте, господин… – Бестужев умело перехватил руки разгневанного бородача и нажал подушечками больших пальцев на запястья так, что пальцы крепкого старикана разжались словно бы сами по себе. Однако он бушевал, вырывался, кричал сипло:
– Нету второго такого! Нету! Штучная работа! Значит, убил моего отца с матерью и впрямь твой батька Афиноген! Шептались и раньше старые людишки… В каторгу!
Инженер Вячеслав Яковлевич и кто-то еще принялись помогать Бестужеву оттеснять разошедшегося старика.
– Разбойники, говорили? Варнаки? – орал старик. – Вот он, твой батька, и есть главный варнак! На каких капиталах он вас поднял? По этапу пойдете, воровское отродье!
Сквозь толпу, как кабан сквозь камыши, протиснулся Иванихин. Ловко перехватил старика поперек туловища, отжав локтем руки Бестужева и Вячеслава Яковлевича, оттеснил в сторону:
– Иван Мокеевич, друг! Да ты в уме? Посреди приятного торжества чудесишь… Эй!
Кто-то торопливо сунул ему в руку громадный фужер с коньяком, Иванихин подсунул его скандалисту:
– Иван Мокеич, золото мое! Запей-ка, а то у тебя уж горлышко натруженное перехватило…
Старик в запале одним глотком осушил фужер, куда, с содроганием отметил Бестужев, было налито не менее трети бутылки.
– Костенька, точно тебе говорю: матушкин! И был он у нее на шее, когда их на тракте варнаки…
– Ну пойдем, пойдем, обтолкуем и обсудим… – Иванихин властно повел его в угол, полуотвернувшись, сделал гримасу, и понятливый официант зарысил следом с полной бутылкой коньяка и тем же фужером.
– Это и называется – таежный Шекспир, – раздался рядом девичий голос. Таня улыбнулась Бестужеву. – У нас, господин ротмистр, случаются страсти, не уступающие шекспировским, вот только мировая литература о них не знает…
– Но как же это… – растерянно проговорил Бестужев.
– Ничего, – сказала она уверенно. – Сейчас напоят бедного Ивана Мокеича, спать уведут, замнут… – Понизила голос: – Про покойного Афиногена давно кружили разные слухи, нужно же было случиться такому совпадению… Не удивляйтесь, ротмистр. В той же весьма благополучной Англии многие основатели славных фамилий, по устойчивым слухам, капиталы свои составили в Вест-Индии, под черным флагом… – Она обернулась.
