Вагон качало, словно в игре-развлечении. Сибирский крез Иванов воскрес в мягком диванчике, заставляя его покачиваться как на веслах корабля. В расстегнутом жилете и без галстука он выглядел домашним и неосознанным центром огромной империи, где каждый квадратный метр земли значился в миллионе....
"
"– До города не подвезете, отче? – спросил Бестужев, тщетно пытаясь придумать, как ему сразу обозначить себя приличным человеком. Инженерная тужурка сама по себе ни о чем еще не говорила, а приличные люди не имеют привычки бродить по заросшей лесом Афонтовой горе в шесть часов утра…
Монах всмотрелся, не опуская безмена:
– А приблизься-ка, голубь… Чтой-то у тебя на шее?
Что у него могло быть на шее? Следы ночной необузданности…
– Красиво зубки отпечатались, – фыркнул монах. – Аккуратные, один к одному… Прикрой воротом, охальник, перед духовной персоною… Лезь уж в повозку.
Бестужев не заставил себя упрашивать, одним прыжком очутился на повозке. Монах встряхнул вожжами, чмокнул лошадкам, и они припустили рысцой.
– Вот оно как, – сказал монах. – Они тебя ловят в версте к северу, уже к берегу спускаются, а ты – вот он, прощелыга… А еще инженер, человек интеллигентный, образованный… Муж, отец или братья?
– Отец, – признался Бестужев.
Покосился на нежданного попутчика – монах был могучий, широкоплечий, сущий Пересвет, не такой уж и пожилой, как из-за его бороды показалось сначала.
– Так это ты, шустрик, дочку самого… – прищурился монах. – Ведь и пристукнуть могли.
– Они и пытались.
– Нужно тебе, инженер, из Шантарска быстренько уезжать… Я тебя не помню что-то. Приезжий?
– Да.
– Тем более, легче бежать будет… Этот папаша здесь царь и бог. Так, значит… Девка без царя в голове, однако ж далеко не пропащая.
– Отче, – ощетинился Бестужев. – Уважая возложенный на вас сан, я тем не менее нахожу ваши слова несправедливыми. Мог бы вам напомнить и про Песню Песней, где ни словечка не сказано насчет законного брака…
– Ох ты! А ежели с повозки ссажу за богохульство?
– Пешком доберусь. Не в пустыне.
– Сиди, интеллигент… За себя обиделся или за девушку?
– За девушку, – сказал Бестужев чистую правду.
– Так ее за тебя Иванихин и отдал. Ты их физиономии не видел, сыне. Попадись ты им теперь – разорвут на сто пятнадцать частей. Но не в том даже дело, а в том, что не нужен Иванихину такой вот инженеришка в видах зятя… Ты бы сто раз подумал, прежде чем к юной девице шмыгать воровским образом…
– Отче, – вкрадчиво сказал Бестужев.
