Вагон качало, словно в игре-развлечении. Сибирский крез Иванов воскрес в мягком диванчике, заставляя его покачиваться как на веслах корабля. В расстегнутом жилете и без галстука он выглядел домашним и неосознанным центром огромной империи, где каждый квадратный метр земли значился в миллионе....
Таня уверенно потянула его к высокому забору из нетесаных плах. Она скользила по траве, босая и прекрасная, как лесная фея. Бестужев ею второпях любовался даже в этот миг.
– Плаху отодвинь! От себя толкни!
Он ухватился за кусок обструганного дерева, явно неспроста прибитого к плахе, нажал от себя – плаха тяжело откинулась наружу, образовав достаточно места, чтобы пролезть.
– Лесом уходи в город, – быстро проговорила Таня, наскоро его перекрестив. – Осторожнее, чтоб не убили… Собак с ними нет… Беги, милый!
Не было времени на нее смотреть – вдалеке уже явственно раздавался стук копыт.
– Атькрывай, сабак! Зарэжим, Фирапошка!
«Исмаил-оглы», – определил Бестужев.
– Аййй-яя! Бежит, сабак, бежит! Хазаин Коста, бежит! Вона-вона!
– Лови его, суку! – послышался крик Иванихина. – Лавой справа заходи!
Гиканье, свист! Стук копыт рассыпался на обе стороны, погоня усмотрела дичь и азартно кинулась вслед… Бестужев наддал.
Еще выстрелы.
Всё! Колючие сосновые лапы захлестали по щекам. Сбивая со следа погоню, Бестужев круто свернул, проскочил меж нависшими ветками, припустил отчаянными зигзагами.
