Вагон качало, словно в игре-развлечении. Сибирский крез Иванов воскрес в мягком диванчике, заставляя его покачиваться как на веслах корабля. В расстегнутом жилете и без галстука он выглядел домашним и неосознанным центром огромной империи, где каждый квадратный метр земли значился в миллионе....
Если не считать этого, – она мимолетно указала на постель, – люди совершенно чужие и незнакомые. Да и у отца свои взгляды на сей счет и свои планы. Ему это может категорически не понравиться, даже наверняка…
– Ну и что? Сама говоришь, в двадцатом веке живем – хотя его кое-кто до сих пор полагает девятнадцатым…
– Собаки что-то разбрехались… Алешенька, не напирай. Ладно? Я еще, быть может, и не готова ломать прежнюю жизнь…
– Барышня!
Хриплый шепот сменился совершенно неделикатным стуком в дверь. Судя по звукам, стучали не костяшками пальцев, а всем кулаком.
– Повтори быстренько.
– Бежать вам надо, барин, – мрачно сообщил старик, без всякого интереса глядя на забывшего от растерянности прикрыться простыней Бестужева. – Прискакал какой-то странный верховой, затарабанился в ворота, велел упредить вашу милость… Барышнин батюшка с людьми собираются сюда верхами, он их, может, на пять минут и опередил, – и, видимо, забывшись, бухнул на том языке, к которому привык лучше: – По моему разумению, барин, заложила вас какая-то лярва… Не иначе.
– Что за верховой?
– Кто его знает. Обсказал, прыг на коня – и деру. Морда у него, сдается мне, ментовская, такой тихарик, что пробы негде ставить…
Энергично вытолкав старика за дверь, Таня обернулась к Бестужеву с нешуточным страхом на лице:
– Одевайся, быстро! Это неспроста…
Он приподнялся:
– Полагаешь…
– Да одевайся ты, господи! – крикнула Таня, уже не сдерживаясь.
Ее лицо убеждало красноречивее всяких слов. Бестужев, выпрыгнув из постели, принялся натягивать одежду со всей возможной быстротой. Накинул темно-синий инженерный китель, мельком проверив наличие браунинга в кармане.
– Потом, потом… Бежим! – и, схватив за руку, потащила из спальни. Бросила на ходу стоявшему у стенки Ферапонту: – Ворота не отпирай подольше, спал, мол, не слышал…
– Но тебе-то ничего не грозит? – спросил Бестужев."
"– Ерунда какая! Тебя спасать надо!
Они пробежали по двору мимо захлебывавшихся лаем на толстых цепях двух мохнатых волкодавов размером с теленка.
