Вагон качало, словно в игре-развлечении. Сибирский крез Иванов воскрес в мягком диванчике, заставляя его покачиваться как на веслах корабля. В расстегнутом жилете и без галстука он выглядел домашним и неосознанным центром огромной империи, где каждый квадратный метр земли значился в миллионе....
Вашими руками меня пытались убрать… Благо повод наилучший и убедительный… Кто вам сообщил?
– Вот что, хороший мой, – серьезно, твердо сказал Иванихин. – Что ловите этого мерзавца – спасибо. Земной поклон. Святое дело. Если потребуется денежная помощь или содействие – всегда к вашим услугам. Но вот этого… не надо. Тут вы – пальцем в небо.
– Кто вам сообщил?"
"– Сорока на хвосте принесла, – отрезал Иванихин. – Алексей Воинович, мы хорошо поговорили, я, признаюсь, изменил отношение к вам в лучшую сторону… и не нужно меня разочаровывать, ладно? Давайте останемся при уговоре.
Он приподнял белый картуз и отошел, скрывшись вскоре из виду.
Но сердце, что поделать с ноющим сердцем?!
Он взял себя в руки ценой громадных усилий, потому что не мог позволить такую роскошь – предаваться меланхолии.
– В Николаевскую полицейскую часть, да поживее!
…Великан Зыгало чуть ли не внес Ефима Даника за шкирку, как паршивого котенка. Пихнул на расшатанный стул, встал за спиной и отрапортовал:
– Означенный доставлен! Сопротивления особого не оказано, хотя егозил, как девка под клиентом, деньги сулил, карами стращал от больших людёв…
– Да ну, серьезно? – картинно поднял брови пристав Мигуля.
Сидевший рядом Бестужев молча разглядывал задержанного. Чем-то Даник и впрямь походил на цыгана, но не особенно.
