Вагон качало, словно в игре-развлечении. Сибирский крез Иванов воскрес в мягком диванчике, заставляя его покачиваться как на веслах корабля. В расстегнутом жилете и без галстука он выглядел домашним и неосознанным центром огромной империи, где каждый квадратный метр земли значился в миллионе....
– Гостем будешь…
Резко развернулся и нанес короткий, умелый удар – в ту часть организма, которая именуется эскулапами «солнечным сплетением», а в простонародье обзывается проще: «под душу».
– Эк-к… – только и сказал Прохор.
И опустился на корточки, зажимая ладонями ушибленное место, хватая воздух ртом беззвучно и конвульсивно, как выброшенная на берег рыба. Лямпе наблюдал за ним без малейшей жалости. Увидев наконец, что ушибленный немного продышался, положил кастет на стол, взял из пиджака браунинг (из которого загодя вынул патроны) и развалился в кресле, положив пистолет на колени.
Прохор с округлившимися глазами и удивленной донельзя бледной физиономией попытался встать.
– Сидеть! – негромко распорядился Лямпе и медленно, звонко, эффектно оттянул затвор.
– Ваше высокородие! – жалобно простонал Прохор. – За что? Видит бог, ни в чем таком…
– Вот мы сейчас и разберемся, – с расстановкой пообещал Лямпе, вразвалочку приблизился, опустился на корточки и легонько потыкал коридорного дулом в скулу.
– Полиция ж ваше имечко враз узнает… – пробормотал Прохор. – Паспорт-то в гостинице предъявляли…
– А ты быстро соображаешь, сучий прах, – усмехнулся Лямпе. – Это в чем-то и хорошо… Дурак ты, мон ами Антуан. Чтоб ты знал: паспортов у меня полные карманы, и каждый на другую фамилию.
– Ваш-ше степенство! Объясните хоть, за что?
– С полным нашим удовольствием, – сказал Лямпе. – Ты, шестерка, слышал что-нибудь о партии социалистов-революционеров?
– Х-хосподи… – прошептал Прохор, бледнея еще более, насколько это было возможно. – И за что мне это? Опять, как в пятом году… Из анархистов будете?[11]
– Угадал, милейший, – скупо ухмыльнулся Лямпе.
– Чего ж там не усечь… – тоскливо протянул Прохор. – Опять началось: бомбисты, революции, замятня…
– Имей в виду, – сказал Лямпе. – Я тут не один, и, в случае чего, шкуру с тебя сдерут моментально и качественно.
