В глубинах вечности, Димон увидел иерархии всех небесных адских уровней. Его взору открылось невообразимое спектроформирование мира: бескрайние пространства чернилами сверкали разноцветными огнями огромные сооружения. По всему видимому фасаду видались подсвеченные рекламные щиты с изображениями, словно магическая карта Вечности, а вокруг танцевали искры судьбы, изменяющие жизни на Земле....
— Кушай на здоровье!
Слопав три бутерброда с мёдом и запив их двумя кружками чая (свою порцию старик также отдал Димону, предварительно её крепко подсластив), Димка расслабился, хмарь от души отошла, его стало слегка размаривать.
— Так что там с твоей Мариной произошло? Поделись, внучок, может, моя старость тебе чего-нибудь подскажет? — глаза деда Афанасия смотрели внимательно и серьёзно.
— С Маринкой-то? — Димон вдруг понял, что именно здесь и сейчас, именно этому человеку он может сказать всё. Всё, что наболело в его одинокой семнадцатилетней душе, все, чем он никогда и ни с кем не делился, да и с кем было делиться! Димка почувствовал, что именно этот необычный, несовременный какой-то старик понимает его, как никто другой, и сочувствует ему искренне и глубоко.
И Димку прорвало. То со слезами, то со злостью, то с грубыми ругательствами, то с сентиментальным лепетом он говорил и говорил, изливая все свои обиды и переживания, делясь самыми сокровенными мечтами и фантазиями.
Старик молча слушал, наклонив голову и перебирая в пальцах бусинки на верёвочке.
— Вот что, внучок, — сказал, поднимаясь с табуретки, старик, — мне надо обо всём этом подумать и кое с Кем поговорить. Ты полежи пока, отдохни, вздремни немного. А потом я тебе, возможно, что-нибудь дельное и подскажу.
Он встал, подошёл к двери в дальнюю комнатку, отворив её, вошёл внутрь и закрыл за собой дверь."
"Димка вдруг почувствовал неимоверную усталость, голова его сама склонилась на жестковатую подушку из бушлата, он вытянул ноги, подоткнул под себя полы шинели и мгновенно провалился в забытьё.
ГЛАВА 4
— Димитрий! Вставай! — старик, улыбаясь, тронул Димку за плечо. — Поднимайся, внучок, есть о чём поговорить!
Димка моментально открыл глаза, подскочил и сел на краю топчана, пытаясь сообразить — где он и что с ним происходит. А с ним явно что-то происходило.
Всё окружающее пространство стариковой сторожки как-бы раздвинулось и наполнилось свежим, словно после грозы озонированным воздухом.
Несмотря на тусклый свет сорокаваттной лампочки, всё вокруг играло яркими красками, сочными глубокими цветами, словно забрызганное грязью автомобильное стекло вдруг промыли «дворниками» и оно перестало быть видимой границей между «внутри» и «снаружи».
Димка ощутил, что все его органы чувств заработали в форсированном режиме.
