Внутри урчит гневная буря: страх за старшего сына смешался с незамедлительной надеждой в успехе. Глаза Юрия и моих взглядов — как два клинка, тесно переплетающихся и выстреливающих искры ярости и горечи. Этот тонкий баланс эмоций заставляет дрожать всем телом, словно в удушливом парке надвигается гроза....
Кроме того, теперь он у меня на крючке не только из-за имеющегося компромата, но и потому, что чувствует себя виноватым.
— Договорились, — бормочет он.
— Хорошо. И учтите, что это был первый и последний раз, когда я вас прощаю. Если узнаю, что вы снова творите какие-то тёмные делишки за моей спиной — буду жестоко наказывать.
— Не надо говорить со мной так, Александр! — возмущается Булатов. — В конце концов, я намного старше тебя!
— Какая разница? Внутри компании я занимаю позицию выше, — встаю из-за стола и смотрю на барона сверху вниз, как бы подтверждая свои слова.
Я возвращаюсь домой, где принимаю душ и позволяю себе пару часов вздремнуть. Затем переодеваюсь в чистый костюм и вызываю машину. Надо поехать встретиться кое с кем. Надеюсь, она не откажет.
Речь, конечно же, о графине Белозерской. Пора бы объяснить ей кое-что.
Звоню графине и говорю, что хочу обсудить наше противостояние и попытаться заключить мир. Белозерская с радостью соглашается. Ещё бы, я представил всё так, будто собираюсь сдаться.
Встретиться решаем на нейтральной территории. Я выбираю ресторан с видом на офисное здание Цитаты. Отличное место, символическое.
— Добрый день, ваше сиятельство, — говорю я и встаю, когда графиня подходит к столику.
Удивительно, но выглядит она гораздо лучше, чем в прошлую встречу. Глаза стали ярче, лицо как будто посвежело. Уж не знаю, что добавляет Белозерской бодрости — то, что она теперь не работает с компанией, или начало борьбы со мной.
— Здравствуй, Александр, — говорит Зинаида и садится. — Предлагаю обойтись без прелюдий. Сразу к делу.
— Как скажете.
Я сажусь и поправляю пиджак, а затем говорю:
— Ваше сиятельство, я хотел извиниться за то, что так грубо выставил вас из компании. Вы этого не заслужили.
— Ещё бы! — почти выкрикивает Белозерская.
— Да, это было грубо с моей стороны. Но вполне заслуженно, тем не менее.
— Что⁈ — настрой графини резко меняется.
— Вам не понравилось, что я пришёл в совет и захотели меня устранить. Я был вынужден показать, что со мной так нельзя.
— Грозины, — графиня закатывает глаза и неожиданно говорит: — Что ж, я в чём-то тебя понимаю. Ну и к чему ты ведёшь?
— К тому, что я вам не враг. Но у Цитаты появились другие враги. Вы сами видите, что происходит, компанию хотят уничтожить. Поэтому я предлагаю забыть старые обиды и заключить перемирие.
