Внутри урчит гневная буря: страх за старшего сына смешался с незамедлительной надеждой в успехе. Глаза Юрия и моих взглядов — как два клинка, тесно переплетающихся и выстреливающих искры ярости и горечи. Этот тонкий баланс эмоций заставляет дрожать всем телом, словно в удушливом парке надвигается гроза....
Главное — что уже на следующее утро Золотой лев с радостью опубликовал статью. Это случилось в семь ноль пять.
В семь пятьдесят один Виктор благодаря своим связям получил для меня разрешение на собственное следствие.
В восемь пятнадцать мои гвардейцы уже врывались в редакцию портала. Всех работников положили на пол и отобрали телефоны. Ребята из Вольги контролировали здание снаружи.
В восемь семнадцать мы с главным редактором Льва сидим в его кабинете. У него трясутся руки, но находятся силы огрызаться:
— Вы понимаете, что творите, господин Грозин?
— А вы сомневаетесь, что это так, Кирилл Васильевич?
— Сомневаюсь, если честно, — он нервно улыбается.
— Неужели с князем Череповым?
Кирилл морщится, как будто съел что-то невкусное, и выдавливает:
— Нет, не с князем. Но с тем, кто носит его фамилию.
— С кем конкретно?
— Дайте позвонить, и узнаете.
— Не в вашем положении загадывать загадки, — отмечаю я. — Назовите имя. Для вас в любом случае всё плохо закончится, но есть шанс облегчить свою участь.
Лицо главреда напрягается, и он как будто с трудом выговаривает:
— Вы не имеете права меня убивать.
— Так я и не буду. Вы просто отправитесь в тюрьму. Мои ребята уже проверили — у вас в компьютере есть достаточно для того, чтобы вас посадить.
— Сергей Черепов, — вдруг бросает Кирилл Васильевич. — Я могу позвонить ему.
Припоминаю, кто это. И что-то не могу вспомнить. Пока я искал информацию о враждебном роде, Сергей нигде не упоминался.
— Кто это? Какое у него положение в роду?
— Он мой покровитель и сын князя.
— Никогда не слышал о нём, — с сомнением покачиваю головой.
— Потому что они с женой жили в Европе и только недавно вернулись.
— Насколько недавно?
— Месяца два назад, — бурчит редактор.
— Изгои?
Кирилл заметно мрачнеет и затем кивает. Не нравится моя прозорливость? Ну здесь же всё понятно. Сын князя и его супруга живут за границей. Вернулись два месяца назад. С вероятностью в девяносто процентов изгои.
Обычно крупные дворяне не выпускают своих детей за границу надолго. Это считается непатриотичным. А патриотизм, особенно показной, популярен среди аристократов.
Но всё-таки этот Сергей член рода. Ссора с ним может спровоцировать цепную реакцию.
Взвешиваю риски. Имею ли я право проводить переговоры с кем-то из Череповых? Наши семьи — давние враги. Не хотелось бы случайно разжечь тлеющий конфликт. Собственно, то, что я делал сейчас, уже было на грани фола.
