Внутри урчит гневная буря: страх за старшего сына смешался с незамедлительной надеждой в успехе. Глаза Юрия и моих взглядов — как два клинка, тесно переплетающихся и выстреливающих искры ярости и горечи. Этот тонкий баланс эмоций заставляет дрожать всем телом, словно в удушливом парке надвигается гроза....
Завтра состоится новое собрание. Ольга вернётся в качестве консультанта.
— Понятно, — Булатов потирает лоб. — Тогда до завтра… господин Грозин.
— До завтра, ваше благородие.
Спускаюсь на парковку и иду к машине. С лица не сходит улыбка, а за спиной как будто распахиваются крылья.
Я сделал это. Захватил Цитату. И со временем сделаю так, что большая часть доходов компании также будет уходить в мои руки. Но это следующий этап. Пока мне хватит вознаграждения, которое пообещали Ольга и Ларин — вместе они будут платить мне два процента от дохода компании.
Не так уж много, но всё впереди. Это только начало.
В кармане звонит телефон. И каким-то шестым чувством я понимаю, что новости плохие.
Это мама. Беру трубку:
— Алло?
— Саша, — замогильным голосом говорит она. — Мне только что звонили из больницы. Похоже, мы с тобой останемся изгоями…
— Что ты имеешь в виду? — не дойдя до машины, спрашиваю я. — Дедушка умер?
Мама отвечает не сразу.
И её ответ ранит меня до глубины души.
Глава 11
— Нет, — говорит мама.
У меня в голове становится пусто. Вроде понимаю, что услышал, но слова всё равно как будто не имеют смысла."
"— Бред какой-то, — произношу, наконец. — Кто сказал тебе это? Сам князь?
— Нет. Мне звонила Татьяна.
— От своего лица? — уточняю я.
— От чьего же ещё?
— От лица главы рода, например. Или от лица всей семьи. Неважно! — выкрикиваю так, что по парковке разносится эхо. — Что конкретно она сказала? Перескажи слово в слово.
Мама обречённо вздыхает и говорит:
— Вчера вечером князь пришёл в себя, сознание прояснилось. Его отключили от ИВЛ, сегодня он даже вставал с кровати. Но пока ни с кем не виделся, кроме Юрия.
— Дальше.
— Он якобы просил передать, что принятое на семейном совете решение останется неизменным.
— Вот именно, якобы, — цежу я. — Это слова Юрия, а не князя. Потому что он голосовал за нас.
— Я тебе верю, но…
— Никаких но. Я должен сам встретиться с князем.
— Татьяна сказала, он не хочет пока никого принимать.
— Меня примет, — говорю я и кладу трубку, а затем сразу же звоню Аркадию.
Он не отвечает. Возможно, чем-то занят, но меня сразу же начинают посещать подозрения.
Мой старший дядя наверняка понял, что терапевт — наш с Алексеем человек. И если до этого никак не пытался его устранить, то теперь вполне мог. Князь ведь пришёл в себя, рисков стало гораздо меньше. Можно найти повод отодвинуть Аркадия.
Сажусь в автомобиль и командую:
— В больницу.
