Внутри урчит гневная буря: страх за старшего сына смешался с незамедлительной надеждой в успехе. Глаза Юрия и моих взглядов — как два клинка, тесно переплетающихся и выстреливающих искры ярости и горечи. Этот тонкий баланс эмоций заставляет дрожать всем телом, словно в удушливом парке надвигается гроза....
Рекламная кампания в соцсетях с перехватом аудитории конкурентов. Несколько заказных материалов в группах ЦЦ и электронных СМИ. Плюс, конечно, освещение каждого нашего поединка и интервью с победителями.
Пока что мы можем похвастаться тем, что ни один из наших клиентов не потерпел поражения. И дело не только в том, что они такие молодцы и хорошо сражаются. Наши секунданты продавливают идеальные условия схватки, которые увеличивают шансы на победу. Не говоря уже о том, что мы изучаем соперников и готовим клиентов к бою.
Пересвет ничего такого не делает.
Составляю задание для внештатных журналистов, чтобы написали для Оруженосца пару грамотных статей. Настраиваю таргетированную рекламу. А затем делаю рассылку по базе наёмников — мол, мы повышаем гонорар, будем рады рассмотреть вашу кандидатуру.
На этом пока что всё. Я сделал свой ход. Посмотрим, как ответит Старцев.
После проверяю, как идут дела у Астетики, и убеждаюсь, что неплохо. Наша управляющая Фарида отлично справляется. Количество покупателей упало, но благодаря хорошей работе продавцов и появлению новой коллекции прибыль остаётся почти на том же уровне.
С бутиком за короткое время произошло много громких событий, от информационной атаки на нас с мамой до изгнания и ограбления. Однако мы грамотно использовали весь этот шум. Да, потеряли часть старых клиентов, но приобрели немало новых.
Одним словом, Астетика на плаву и тонуть не собирается.
Убираю телефон в карман и подхожу к окну. Замечаю, что на парковке появился ярко-розовый кабриолет Евгении и Волга Максима.
Значит, почти все уже здесь. Не хватает только Дмитрия, сына Алексея от первого брака.
Поднявшись на верхний этаж, замечаю в рекреации маму. Она сидит на диване и смотрит в одну точку.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.
— Саша! — мама встаёт. — Как понять, что я здесь делаю? Князь вызвал всех.
— Знаю. Я имею в виду, почему ты сидишь в коридоре. Юрий запретил тебе войти?
— Нет, я… сама не захотела.
— Идём, — подставляю матери локоть.
— Мы с тобой изгои, — бурчит она, но всё же берёт меня под руку.
— Это неправда. Прости, что сразу не позвонил, но я беседовал с князем. Он чётко сказал, что голосовал за нас. Юрий врал, и наше изгнание незаконно.
— Князь об этом будет говорить? — бледнея, спрашивает Анна.
— Думаю, да. Но, похоже, не только об этом.
Заходим в комнату отдыха, где уже собрались все остальные.
