Внутри урчит гневная буря: страх за старшего сына смешался с незамедлительной надеждой в успехе. Глаза Юрия и моих взглядов — как два клинка, тесно переплетающихся и выстреливающих искры ярости и горечи. Этот тонкий баланс эмоций заставляет дрожать всем телом, словно в удушливом парке надвигается гроза....
— Они хотя бы не ходят полуголыми, — замечает Татьяна.
— Признайтесь, дамы, вы мне просто завидуете, — улыбается Евгения.
Татьяна хмурится и собирается что-то сказать. Но в следующий миг открывается дверь. Алексей заходит внутрь, толкая впереди себя инвалидное кресло, на котором сидит князь. Он одет в чёрную рубашку и брюки, и выглядит вполне здоровым. Такое чувство, что за несколько часов он гораздо сильнее пришёл в себя, чем за прошлые несколько дней.
Я первым встаю и кланяюсь дедушке. Остальные следуют моему примеру.
— Садитесь, — тихо говорит он. — Все собрались?
— Кроме Дмитрия, брат, — говорит Алексей, вывозя кресло на центр комнаты. — К сожалению, он сейчас в Европе.
— Догадываюсь, где именно и что делает, — бурчит князь. — Ладно. Начнём!
Повисает тревожная, напряжённая тишина. Дедушка медленно обводит семью взглядом, а затем говорит:
— Я разочарован. Во многих из вас. Стоило мне оказаться в больнице, как внутри рода немедленно начался раздор. Что будет, когда я умру? Вы поубиваете друг друга? Уничтожите род Грозиных изнутри?
— Давай обойдёмся без нотаций, отец, — вмешивается Юрий.
— Тихо! — возвышает голос Григорий. — Или ты забыл, что я всё ещё глава рода? Тебе слишком понравилось править, Юра⁈
Тот ничего не отвечает, глядя на князя исподлобья.
— В тебе я разочарован сильнее всех! — продолжает Григорий. — Как ты посмел открыто врать, ещё и прикрываясь словом чести? Позор! На что ты вообще рассчитывал⁈ На то, что я умру и никто не узнает о твоей лжи⁈
— Я поступил так, как считал нужным, — цедит Юрий.
— Ты поступил незаконно! Ты солгал и обесчестил наш род!
— Обесчестил? — глаза Юрия злобно блестят. — Я избавил наш род от бастарда и его матери. Потому что именно они приносят нам бесчестие, им не место среди нас!
— Это не тебе решать! — срываясь, кричит князь и закашливается.
— Тише, брат, — Алексей наклоняется к нему. — Пожалуйста, тебе нельзя волноваться. Держи себя в руках.
Дедушка только отмахивается. Закончив кашлять, он делает глубокий вдох и продолжает уже спокойнее:
— Это не тебе решать, Юра.
— С перевесом всего в один голос, — мелодично произносит Евгения. — Если бы у вашего сиятельства не было двух голосов, то получилась бы ничья.
— Тебя никто не спрашивает, женщина! — рявкает князь. — Скажи спасибо, что я до сих пор не изгнал тебя.
— За что, ваше сиятельство?
— Я могу найти столько поводов, что у меня не хватит пальцев на руках.
