В дали раскинулась бескрайняя степь — самое подходящее место для загадочного откровения о тайнах бытия. Боли в теле не мешают осмысливать происходящее, и все больше становится ясно, что обычное превращается в редкое чудо.
Я веселился, изучая горы, охотясь на косуль, горных баранов, зайцев, куропаток и узкоглазых в халатах, вечерами слушал нового отца и учился аранжировке… или вольтижировке? Один хрен, слова почти одинаковые. Старик и тут проявил волю, заставил Гюльчатай учить меня ногайскому. Должен же я был объяснить, где находился. Если в плену, почему языка не знаешь? Пришлось учить.
Подходя к дому-юрте, около которой дымился костерок с подвешенным над ним котелком, я присел на ковер и, дождавшись, когда Гюльчатай наполнит наши миски, начал неторопливо есть.
— Близко они? — поинтересовался Кузьма Михайлович, закончив обедать.
— Стоят лагерем у выхода, если так будет продолжаться, мы через неделю без еды останемся, — ответил я, тоже откладывая пустую миску.
— Уходить надо. Ужо поняли, что кто-то тут рядом озорует. Может — эти нас и ищут.
— Знаю, что пора. Я тут в прошлый раз пленного ногайца порасспрашивал, у них месяц назад банда ушла за полоном, скоро обратно пойдут. Думаю вот перехватить. Люди нужны, воины, холопы в тыловую службу.
— Полоняне, — поправил меня второй отец.
— Все равно наши, — отмахнулся я.
В это время возившаяся рядом Гюльчатай подняла голову и посмотрела на забулькавший котелок — подоспел чай.
— Мне еще с собой. Налей в бурдюк, — велел я ей на ногайском.
— Хорошо, Хозяин, — откликнулась она.
С девушкой я разговаривал только на этом языке, практика великая вещь. Конечно, за такое короткое время в совершенстве я им не овладел, но говорил почти чисто, с легким акцентом.
"Отпив из фарфоровой пиалы, я откусил кусок медовой соты и, еще раз отхлебнув кипяток, посмотрел на солнце.
— Полдень. Хочу пройти через хребет и выйти им в тыл. Они лагерем у ближней рощи стоят, подползу, послушаю, о чем говорят. Нужно определиться с нашими дальнейшими планами, как бы не пришлось их менять.
— А через проход?
— Не получится, у них рядом пост, — отрицательно покачал я головой, продолжая задумчиво глядеть на склон хребта.
— До ночи успеешь пройти горы?
— Да, — кивнул я.
— Тогда нужно поторопиться. Я проверю завалы в проходе, как там, — произнес Кузьма Михайлович.
Со стороны прохода опасности мы не ждали, так как создали такие завалы, что пройти там нереально. С виду они были как настоящие. Однако тайную тропку я оставил, так, на всякий случай. Кроме нас с Кузьмой Михайловичем о ней никто не знал.
Прихватив с собой самодельный сидор и бурдюк, заменявший мне флягу, я проверил вооружение.
