Автор
В Лондоне, где жизнь писательницы Джорджетт Хейер была полна тайн и приключений, она создала серию романтических детективов о персонажах из разных эпох. Книги вдохновлены ее собственным жизненным опытом — от Танганьикии до Югославии, через Вторую мировую войну и до Лондона....
Почтенный доктор восхищенно выслушал эту блистательную филиппику и пылко воскликнул:
— Невероятно! Чтобы англичанин так владел французским языком! Это не может вызвать ничего кроме восхищения, месье! А теперь я пущу вам кровь. Мадам, сделайте одолжение, подержите тазик. У англичан такая густая кровь!
Тут Видал заметил, что мисс Чаллонер скромно стоит у двери.
— Как, вы здесь? — выдавил он. — Вы понимаете по-французски?
— Сносно, сэр, — скромно потупилась мисс Чаллонер.
— Насколько сносно? — встревожился его светлость.
В серых глазах девушки мелькнуло веселье.
— Достаточно, чтобы понять слова доктора, милорд. Но смысл вашей речи я уловить не смогла. Большинство выражений, которые вы употребили, мне неведомы, — слукавила Мери.
— Ну слава Богу! — облегченно выдохнул Видал. — А теперь, дорогая мадемуазель, оставьте нас наедине с этим коновалом.
— Доктору требуется моя помощь, — кротко возразила мисс Чаллонер и добавила с самым невинным видом: — В конце концов, вы так много для меня сделали.
Его светлость усмехнулся.
— У меня создалось впечатление, что вы простите мне все на свете, но только не морское путешествие.
— Простить? Я безмерно вам благодарна, — сказала Мери, ее слова прозвучали как нечто само собой разумеющееся.
— Вы замечательная девушка, — с чувством произнес его светлость. — Но я ни под каким видом не позволю устроить себе кровопускание.
Мисс Чаллонер приблизилась к постели его светлости с тазиком в руках.
— Уверяю вас, сэр, это вам ничуть не повредит.
Второй раз за это утро его светлость лишился дара речи. Мери продолжала, словно вразумляя малое дитя:
— Если вы хотите поправиться и набраться сил для путешествия в Париж, то должны прислушаться к совету доктора. Но, если станете упрямиться, поверьте, я найду способ добраться до Парижа самостоятельно.
Его светлость приподнялся.
— Гром и молнии, вы что, меня за младенца держите?
— Сейчас на взрослого человека вы не слишком похожи, — с едва уловимой иронией ответила мисс Чаллонер, — иначе бы вели себя намного разумнее.
— Ладно! — буркнул его светлость и откинулся на подушки. — Но в будущем, мадемуазель, я попрошу вас не вмешиваться в мои дела.
— Постараюсь, сэр, — пообещала мисс Чаллонер и присела в реверансе.
Его светлость с видом мученика, поднимающегося на плаху, протянул доктору руку, не сводя глаз с Мери.
