— Примешь? За упокой его души?
Зарубин покосился на пустую клетку, взял стакан — оказалось, мёд, разведённый пополам с водкой, медвежий напиток.
— С браслетами долго проковырялся, — горестно и гневно проговорил Борута. — Устроил бы вам тут охоту...
— Ну, чего теперь? — попытался утешить егерь. — Дело сделано... Ладно, помянем его человечью душу.
Борута отодрал от тела мокрую рубаху и стащил её с себя, будто кожу снял. И сразу стало видно, что он весь свит из сухожилий и верёвочных мышц — анатомию можно изучать. На запястьях его оказались челюсти от наручников, и в самом деле напоминающие браслеты, и это значило, что «разведчика» не отпустили — он попросту бежал и уже успел разорвать оковы. Егерь-кон- войник выпил, отломил кусок проволоки и стал ковырять замок наручников.
— Сейчас, Данила, — пробурчал он. — Я их враз щёлкаю...
— Это только в кино так, — заметил второй егерь. — Бабской заколкой отпирают. На самом деле хрен откроешь.
— Ну и сволочи же вы! — скорбно выругался Бору- та. — Как мы договаривались? Поите в хлам! Чтоб в клетке уснул...
Егеря начали оправдываться наперебой:
— Да мы поили!
— Он же гад, много не пьёт.
— Тяпнет бутылку для куража — и лапу сосёт.
— Или ворчит, песни поёт!
— Да вы для себя экономили! — Борута пнул бутылку на импровизированном столе. — И когда только нажрётесь?
Егерь-конвойник один браслет расстегнул и вручил его владельцу:
— Возьми на память! И нечего нас попрекать, мы подневольные...
Борута сгрёб с лица сосульки волос
— Я ведь его с малых лет... Из соски выпоил...
— Да хватит тебе скулить! — оборвал егерь. — И так тошно!..
Медовый напиток хмелил сразу, как парное молоко...
Конвойник взялся расстёгивать второй браслет, а на поле, возле битого зверя, запели здравицу королю, которую обычно поют на именины, «Многая лета...». Егеря насторожились, один вскинул бинокль.
— Губер приехал... Часа на полтора сабантуй!
— Погодите-ка! — Борута встряхнулся и отнял руку с браслетом. — Я им тоже устрою сабантуй! Контроль- ку не делали?
Егеря заволновались.
— Может, не надо, Данила? Всё-таки король...
— А это не для собственной утехи, — Борута уставился на Зарубина. — Для учёного сделаю. Чтоб служба мёдом не казалась. Устрою показательные выступления. Приехал тут нас учить!
Третий глаз у него не вылупился, но от шишки, описанной Баешником, остался круглый шрам и пигментное пятно, как от чирья. И вот этот след сейчас покраснел, будто засветился изнутри.
Зарубин не понял иносказания на счёт службы и что собирается сделать Борута, но спрашивать ничего не стал. Вероятно, они оба с Толстобровом отлично знали, кто и как выследил их, когда вешали на ёлку куклу в мешке, и кто игрушку у них отнял. То есть от них можно ожидать всё, что угодно.