Впрочем, кто его знает, что придумал этот бесхвостый академик, теперь изображающий чародея: заведёт и утопит в трясине...
— Делали контрольку или нет? — оживал и будто вырастал тот. — Вы же рядом были?
— Два выстрела слыхали, — егерь снял второй браслет. — Но второй не прицельный, по корпусу. Вроде шлепок был, по мясу. Им же трофей нужен, целый череп...
— Король, говорят, мастер спорта по пулевой, — добавил другой. — А телохранитель за львами охотился...
— Не король — принцесса мастерица, — возразил конвойник. — А сам он будто в армии служил...
— Контрольки не было, значит сделаю! — яростно произнёс Борута и опять уставился на Зарубина. — Слышу, как стучит Митрохино сердце. Будет королю трофей, а тебе наука. Хрен же редьки не слаще, но тоньше... Почему под гору не пришёл? Где с Тохой договорились?
К его косноязычию следовало ещё привыкнуть, Зарубин не сразу и сообразил, под какую гору.
— Служба отвлекла, — неопределённо сказал он.
— Твоя служба — установить существование йети, — заключил Борута. — Или его полное отсутствие. Отрицай на основании или докажи по опыту... Готов отчитаться перед Фефеловым? И губернатором?
Когда академик пытался говорить научным языком, выходило ещё потешнее.
— Всегда готов, — по-пионерски козырнул Зарубин. — Если представишь мне дивьё лесное во всей красе.
— Тебе намекающих знаков мало? Я же во сне тебе показал лешую? В полном её обличье? Чего ещё надо?
— В каком... сне? — осторожно спросил он.
— В котором ты на службе заснул? А я тебе Диву явил!
Даже от такого вздора повеяло мистическим холодом.
— Какую диву? — переспросил Зарубин.
— Диву Никитичну! С молочным дождём?
Он вспомнил краткий сон под королевским лабазом и стряхнул подступающий озноб, попытался шутить.
— Явить-то явил, да ведь руками хочется пощупать...
— Ишь ты, шустряк! — ревниво встрепенулся Борута. — Все приезжие такие! Дай сразу в руки... Возьми, если получишь. Тогда и щупай!
— Где взять-то? — его же языком заговорил Зарубин. — Она же колючая, вся в стекле."
"— Ты как думал? Это не рыбку съесть! На сей раз за тобой сам приду, чтоб не увильнул. Сведу на острова, а там сам расхлёбывайся. Если на слово не веришь. Только не струсь! И на службу не вали.
— Добро!..
— Чего добро? — вдруг засмеялся академик. — Вот сейчас будет катавасия и умора! Ох уж похохочем. Попомнят они Митроху! Ты давай дуй к своим пристебаям, гуляй, а то заподозрят. И слушай внимательно свой народ!
— Может, не надо, Данила? — ещё раз попросил сердобольный егерь-конвойник. — Напустишь страху, а он — настоящий самодержец. Если случится чего?
— Я нежно сделаю, — заверил Борута и пихнул Зарубина. — Ты иди, иди давай на службу. Да много не пей с ними, чтоб голова не болела, когда приду за тобой.