В глубине Дива — мир без опасности и тревог, где каждый день таит неизведанный сюрприз в чистых просторах осени. Яблоки напоминают о старой дружбе, груши — о нежных объятиях вечности. Но умиротворяющая спокойная атмосфера скрывает тайны, готовые нарушить покой при малейшем недостатке внимания....
Потом болотоход выскочил на какой-то заросший просёлок, который уткнулся в некое подворье: вполне приличный домик под старыми елями, крохотная банька и круглая клумбочка с увядшими, почерневшими от холода георгинами. Здесь и прекратилось мелькание, пассажир соскочил на землю, чтобы вынуть Зарубина из ящика. В это время над головами опять завыл вертолёт, причём низко, над самым лесом, и не надо было быть специалистом, чтобы определить, что это армейский фронтовой штурмовик, отчётливо нарисовавшийся в дорожном просвете.
— «Чёрная акула»! — крикнул он.
Мужики переглянулись.
— Борута начудил, — хохотнул водитель. — Совсем худо парню...
— Но это же вертолёт! — воскликнул Зарубин. — Чёрный, военный...
— Ну и что?
— Зачем он летает?
— Дак принцессу ищут, — сказал пассажир. — Пошли в избушку, тебе в сухое тепло надо...
— У вас же на базе принцесса потерялась? — спросил водитель. — Или ты не слышал?
— Слышал, — признался Зарубин. — Но это совсем другой вертолёт! В МЧС не такие.
И осёкся, ибо хотел повторить ту глупость, что рассказывал ему Борута.
— Позвоню мамке, пусть пришлёт кого, — сказал водитель пассажиру и добавил уже Зарубину: — Извини, учёный, нам некогда с тобой возиться. А лихорадка пройдёт.
— Ты багульником надышался, — добавил пассажир. — Ещё бы чуть, и таких бы картинок насмотрелся!.. Тебя же Борута привёл поглядеть на дивьё лесное?.. Туда теперь часто ездят багул понюхать. За деньги, между прочим.
Он отвёл Зарубина в домик под елями, велел снять мокрую одежду, дал какую-то униформу — комбез и куртку, после чего уложил на диван и укрыл тулупом.
— Я печку затопил, лежи. Сейчас тепло будет.
— Спасибо, — пролепетал тот, наконец-то согреваясь.
— Только не спи, — предупредил пассажир. — Иначе глюки начнутся. Перетерпи немного. Мы в детстве тоже бегали; нанюхаешься, а потом орёшь по ночам...
Сказать, от чего орёшь, он не успел: с улицы позвали, потом заверещал двигатель, и болотоход умчался.
