В глубине Дива — мир без опасности и тревог, где каждый день таит неизведанный сюрприз в чистых просторах осени. Яблоки напоминают о старой дружбе, груши — о нежных объятиях вечности. Но умиротворяющая спокойная атмосфера скрывает тайны, готовые нарушить покой при малейшем недостатке внимания....
Неожиданную месть придумал академик! Ещё неизвестно, что бы произошло, если бы до конца вынюхал этот «курс ароматерапии», не исключено, потерял бы рассудок. Благо, нелёгкая занесла охотников за волками, иначе бы с головой погрузился в параллельный мир и видел бы вокруг только дивьё лесное...
Он точно помнил, что не засыпал даже на минуту, однако в какой-то момент услышал вкрадчивый голос у себя над ухом:"
"— Пей, дяденька, не бойся... Молоко помогает. Ты же знаешь, его бесплатно дают на вредном производстве.
Зарубин понял, что в руках у него знакомый бидончик, и он уже выпил больше половины! А голос между тем продолжал звучать, больше напоминая сновидение:
— Тебя же на базе потеряли. Как принцессу! Ищут везде... Твой начальник Фефелов прилетел!
Потом они ехали на машине по невероятно тряской дороге — в голове отдавалось. И это был не сон.
— Отлежаться бы тебе, — Дива Никитична была за рулём. — Да боюсь оставлять у себя. Начнут искать — отыщут мою избушку.
Зарубин что-то ей отвечал, но невпопад, не понимая, что его приглашают на свидание. Буровил что-то про болото, багульник, кажется, рассказывал про Боруту и чёрный вертолёт, потому что она смотрела на него участливо и с сожалением. И увещевала ласково:
— Ничего, дяденька, это пройдёт.
При этом гладила ладонью по лицу; он не видел из-за светобоязни и бегущих слёз, но ощущал её руку и чуял, как утекает головная боль. И уже отчётливо запомнил момент, когда остановились на развилке возле указателя на охотбазу Костыля.
— Здесь ты уж сам дойдёшь, — сказала вдова. — Не бойся, открой глаза!
Он разлепил веки, протёр загноившиеся глаза — перед ним и впрямь оказалась Дива Никитична.
— А ты? — спросил Зарубин.
— Мне пора назад, — озабоченно проговорила вдова. — Дракоши мои волков обложили, придётся самой на номер становиться... Завтра за тобой заеду! Вечером приходи на эту развилку.
Голова уже не болела, и на свет можно было смотреть, но отупение чувств ещё не прошло. И когда машина Дивы Никитичны исчезла за поворотом, он спохватился, что ничего не сказал ей, даже не поблагодарил.
