В глубине Дива — мир без опасности и тревог, где каждый день таит неизведанный сюрприз в чистых просторах осени. Яблоки напоминают о старой дружбе, груши — о нежных объятиях вечности. Но умиротворяющая спокойная атмосфера скрывает тайны, готовые нарушить покой при малейшем недостатке внимания....
Охранники с ночи всё ещё прочёсывали опушку леса и прилегающую местность в надежде найти хоть какие-нибудь следы и составить предположительную картину, что тут могло произойти. Оставленная в засидке винтовка принцессы и её куртка подвигали к мысли, что Её Высочество внезапно схватили и понесли, как вчера самого Кухналёва, а Костыль выстрелил и помчался догонять. Но в эту версию не закладывался явно сорванный бюстгальтер, подсказывая совершенно иное развитие событий. И уже совершенно необъяснимые факты: лабаз и брошенные вещи — всё залито белым веществом, похожим на молоко.
"Зарубин понял, что сейчас с него спросят за нечистую силу и приготовился к обороне, но на полковника напала неожиданная рассудительность, можно сказать, даже просветлённость. Сказывалось влияние Мидака, который понимал значение уполномоченного министром Фе- фелова и на всякий случай застзшался за его подчинённого. Кухналёв отстал от учёного и тут же сам переиграл свою версию, вдруг вспомнив о воспылавшей страсти Недоеденного к принцессе, на что указывали оставленные на лабазе предметы женского туалета.
По его рассуждению, Костыль, оставшись на лабазе вдвоём с принцессой, начал приставать к ней, а как он это делает, полковнику было известно. Утончённо воспитанная королевишна сначала сопротивлялась, отбивалась чем могла и плеснула в охотоведа молоком.
То есть с момента исчезновения прошло часов семнадцать, не меньше, и Кухналёв драконил своих охранников, которые сразу не доложили о происшествии и пытались исправить ситуацию своими силами. И только под асфальтовым катком тяжёлого гнева полковника они поколебали его версию, признались, что вступили в некий полушутливый сговор с Костылём.
