В глубине Дива — мир без опасности и тревог, где каждый день таит неизведанный сюрприз в чистых просторах осени. Яблоки напоминают о старой дружбе, груши — о нежных объятиях вечности. Но умиротворяющая спокойная атмосфера скрывает тайны, готовые нарушить покой при малейшем недостатке внимания....
И на дойке бидончик забыла!
Обходительность губернатора будто корова языком слизнула, и речь тотчас же поправилась, стала резкой и грубоватой. Два губернаторских срока, двое выигранных выборов своё дело сделали, он сам чуял цинизм своей речи и пустые клетки мозга, где когда-то помещались чувства. Он покосился на глубокий вырез платья, сказал с мстительной усмешкой:
— Ничего, у тебя есть чем угостить...
Договорить не успел, поскольку Кухналёв осветил
двери рефрижератора фонарём и громко позвал:
— Цыганов?! Ты где? Мать твою.
За дверью послышался утомлённый и ленивый стук. Полковник откинул шпингалет. Потянул створку на себя и в руки ему вывалился охранник.
— Родионыч...
Кухналёв его выронил, однако тот устоял, согнувшись пополам, сделал несколько шагов враскоряку.
— Цыганов, где задержанный? — просипел полковник, освещая фонарём мрачное пространство с крючьями под потолком.
— Ушёл, — выдохнул охранник.
Кухналёв покосился на губернатора и вдруг схватил стражника за шиворот, затолкал в склад и закрыл дверь.
— Посиди, вологодский конвой...
— Сбежал твой учёный! — произнёс губернатор, не скрывая торжества. — Не дождался, когда молоком попотчуешь. Значит, рыло в пуху.
Вдова вынула золотистый гребень, распустила волосы, почти заслонившие лицо. И больше ничем не выдала своего состояния. Она пошла к воротам базы, полковник и губернатор потянулись за ней.
— Как же обмен? — тревожно спросил последний. — Может, тебе одного Костыля хватит? Может, он прикидывается?..
Она шла молча и отчего-то часто спотыкалась, верно, не умея ходить на высоких каблуках.
— Дива Никитична... — не отставал губернатор. — Ты же понимаешь важность проблемы... это международный скандал. Принцессу всё равно придётся передавать, в любом случае...
Вдова шла как слепая, иногда уходя с тропы и натыкаясь на деревья, и никто из шедших позади мужчин не смел предложить ей руку.
— Мне утром президенту докладывать...
Второй громко высморкался на землю и не извинился.
А Дива Никитична вышла за ворота, сняла туфлю и постучала каблуком по броне скотовозки."
"— Эй, ребята! — бодро позвала она. — Выводите принцессу!
Лица Дракошей в узких полутёмных бойницах теперь напоминали рожицы любопытных совят, зрящих из древесного дупла.
— А как же обмен? — спросили из прицепа.
