В подъезде скрываются таинства: кровь и неожиданность. Жертва лежит бездыханным в крови, а за ним стоит женщина-подозреваемый, заикающаяся от страха и волнения. Адрес известен — дом двенадцать, подъезд второй. Нарастает ожесточенная проверка — кого из знакомых могли убить так жестоко?...
Судя по тому, что он сказал, по тому, что он при постороннем, пусть даже обреченном на скорую смерть наемном работнике назвал все своими именами, назвал Контору — Конторой, произошла катастрофа
Небо упало на землю!
Вода превратилась в кровь!
Настал конец света!
— Мы расформированы?
— Нет. Пока только заморожены. Финансирование прекращено. Текущие дела приостановлены до выяснения.
— До выяснения чего?
— До выяснения «целесообразности субсидирования организации на существующих на сегодняшний день началах».
— Кто же нас может ревизовать?
— Вот это и есть самое неприятное. Ревизорские функции предполагается возложить на Безопасность, как наиболее компетентную в вопросах разведки. Они обкладывают нас со всех сторон. Как волков — сворой натасканных псов. Теперь, боюсь, нам не уйти.
— Как же нас можно ревизовать, если нас нет?"
"— Теперь объявимся.
— А мы? Все мы?
— Пойдем в ассенизаторы. А в худшем случае на пенсию.
— Почему на пенсию в худшем? — искренне удивился Александр Анатольевич. — Чем вас заслуженный отдых не устраивает?
Мы, я и Шеф, одновременно усмехнулись. Не очень весело усмехнулись.
— Нет, ничего не имеем. Пенсия дело хорошее. Вечный покой на старости лет.
— О том я и толкую…
Александру Анатольевичу было простительно говорить глупости. Александр Анатольевич был чужак. Он не знал правил игры. Он не догадывался, какой отдых скрывается для работников Конторы за словом «отставка». Он об этом не догадывался, хотя это касалось в том числе и его.
В Конторе не уходят на пенсию. В Конторе выносят на пенсию.
