В подъезде скрываются таинства: кровь и неожиданность. Жертва лежит бездыханным в крови, а за ним стоит женщина-подозреваемый, заикающаяся от страха и волнения. Адрес известен — дом двенадцать, подъезд второй. Нарастает ожесточенная проверка — кого из знакомых могли убить так жестоко?...
Не может Контора уйти на заслуженный… Слишком много знает Контора. Слишком многое знают ее работники. Слишком многих задевают эти знания за живое. С подобной выдающейся, во все стороны, эрудицией на этом свете долго не заживаются.
— Грустно.
— Да уж чего веселого.
— Может быть, можно что-то изменить?
— Можно. Можно пойти и застрелиться.
— Ну вы скажете тоже! — рассмеялся Александр Анатольевич. — Застрелиться!
А между прочим, зря смеялся. Мы же не шутки шутили, а варианты оговаривали. Варианты добровольной отставки.
— Сколько у нас есть времени?
— Думаю, недели четыре. Пока все утрясут. Документы подготовят. Пока на подпись Первому принесут. Как минимум четыре.
— И что нам эти четыре недели делать?
— Ждать, спать, развлекаться. Или водку пить. В общем, все что угодно. Что в голову взбредет.
— А дело?
— Нет у вас дела. Было да все вышло. Как вода из дырявой бочки. Осталось дно да дырка. От бублика. А чтобы вам не сильно скучалось, я вам развлечение привез.
— Развлечение?
— Ну да, в виде не очень молодого, но очень занятного для вас собеседника.
Такого в Конторе, чтобы с кем-то без особой нужды знакомить, не случалось. В той Конторе, которая была… Теперь уж точно была. Без вариантов.
— Кто это?
— Я же говорю: очень хороший знакомый. До последней складочки на пиджаке.
Не понравилась мне эта последняя фраза Шефа-куратора. Да поздно было.
— Заходите, Петр Савельевич. Дверь открылась.
— Добрый день, — немного смущаясь, сказал вошедший человек.
Это действительно был знакомый.
Я сел, где стоял. Хорошо, подоконник под седалище попался. Вечер кошмарных сюрпризов продолжался.
— Что же вы не приветствуете своего подопечного? — криво усмехнулся Шеф. — Это даже невежливо как-то. Что гость подумает?
— Здрасьте, — сказал ничего не понимающий Александр Анатольевич.
— Здравствуйте, — еще раз поздоровался гость. Немая сцена из гоголевского «Ревизора». Только с меньшим количеством участников и гораздо большим ощущением идиотизма.
— Тебе что дать — воды или пистолет? — съехидничал Шеф.
— Гранату. Одну для всех.
Я видел того, кого не мог видеть. Ни под каким видом. Это не могла быть галлюцинация, но это не могла быть и явь. Это было нечто среднее.
Я видел разрабатываемого мной члена Правительства.
Я видел врага!
— Только не надо резких движений, — предупредил Шеф. — Это не предательство. Это реорганизация.
Глава 32"
"Европа.
