Внутри усадьбы царит нешуточное напряжение: скрытый магический плазон заставляет посетителей ощущать себя как на игорной доске, где каждый шаг может быть финальным. Вдруг ты замечаешь кусты, и в одно мгновение образуется портал через них — Диего готов увидеть чудеса, которые создает тайная связь между реальностью и загадочными зонами....
Похоже, «Дядя самых честных правил 10» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Через пять минут отряд опричников двинулся обратно к поезду, ведя двух человек. Одного босого в панталонах, с синяком в пол-лица, второго в тапочках и ночной рубашке до колен, с красным распухшим ухом.
Едва мы отошли от губернаторского дома, из переулка нам наперерез выскочили шесть или семь человек с ружьями в руках. Но, увидев Кижа, опричников и пленников, они встали как вкопанные. Мгновенно сориентировались, сделали вид, что ошиблись, и рванули в обратную сторону. Всегда бы так! Уважаю людей, умеющих быстро соображать.
— Дмитрий Иванович, кажется, вон то здание — это телеграф?
— Похоже. Кому будем телеграфировать?
— Шешковскому. Надо ему сообщить, что Иркутская губерния скоро останется без губернатора.
Глава 40
Прощай, Азия
— Итак, судари мои, кто хочет рассказать всё честно и без утайки?
В оружейном вагоне, временно ставшим допросной комнатой, нас было пятеро. Гондюхин, тип в панталонах и губернатор Немцов в ночной рубашке стояли рядком на коленях, заложив руки за голову.
— Я, ваша светлость! — разбойник Гондюхин был готов «сотрудничать со следствием» и покаяться даже в детских шалостях, только бы не оставаться наедине со страшным Кижом. — Спрашивайте, как есть всё расскажу!
— Молодец, хвалю. А вы, судари? Не желаете облегчить душу?
— Вы за это поплатитесь! — прошипел губернатор. — Не знаю, кто вы…
— Я — светлейший князь Урусов-Алеутский.
— Ничего вам не скажу! Мои друзья в Петербурге…
Киж без размаха ткнул губернатора, и тот замолчал, хватая ртом воздух.
— Вы покусились на жизнь моих близких, сударь Немцов. А я не прощаю таких действий принципиально. Так что отсюда вы выйдете или вперёд ногами, или написав чистосердечное признание во всех своих грехах. Честно говоря, я бы вас просто пристрелил и поехал дальше, но Степан Иванович Шешковский очень просил меня передать вас для суда.
"— Я только выполнял приказы! — завопил тип в панталонах. — Клянусь, он меня заставил!
— Для начала назовитесь, сударь.
— Михайло Дукучаев я. Поступил в служение к Фёдору Глебовичу, — зло зыркнул он на губернатора, — через это и участвовал в его делах.
