Завершающий том эпической саги о России, где магия переплетается с наукой, а дворянство борется за власть. Князь Данилов и его союзники должны предотвратить катастрофу, которая грозит уничтожить весь мир. На кону судьба империи и человечества в целом. Грандиозный финал долгого пути к истине...
Раздел Chitat.online для книги «Дядя самых честных правил 12. Финал» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Завершающий том эпической саги о России, где магия переплетается с наукой, а дворянство борется за власть. Князь Данилов и его союзники должны предотвратить катастрофу, которая грозит уничтожить весь мир. На кону судьба империи и человечества в целом. Грандиозный финал долгого пути к истине...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Завершающий том эпической саги о России, где магия переплетается с наукой, а дворянство борется за власть. Князь Данилов и его союзники должны предотвратить катастрофу, которая грозит уничтожить весь мир. На кону судьба империи и человечества в целом. Грандиозный финал долгого пути к истине...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Так, по необходимости, отправлял за грань застрявшие души, а остальное время проводил в ничегонеделании на гасиенде в образе чёрного шакала. Мне кажется, он впервые за тысячи лет узнал, что такое отпуск, и вовсю им наслаждался.
— Р-р-р-р? — Анубис вопросительно на меня посмотрел.
— Здесь жил человек, — я обвёл рукой вокруг себя. — Мне нужно, чтобы ты нашёл его.
Шакалоголовый недовольно дёрнул щекой, показав белоснежные клыки, но перечить не стал. Кивнул и полез обратно в шкаф, шурша развешенными там камзолами.
— Иван!
Кожемяка заглянул в дверь.
— Да, Константин Платонович.
— Будь добр, пошли своих людей в город. Пусть прогуляются и поделятся с местными, что прилетел князь.
* * *Не прошло и двух часов, как в посольство привезли письма от каждого из трёх соправителей Луизианщины. Рассыпаясь в цветистых выражениях, они просили меня о встрече. Барон де Брасье был готов примчаться в посольство, а два других приглашали меня навестить их, обещая встретить по-королевски. И вся троица будто списывала друг у друга, заверяла меня в своих искренних дружеских чувствах. Однако, судари быстро подсуетились!
— Скажи-ка, Иван, — я показал письма Кожемяке, — из этой компании самым трусливым и недалёким считается барон?
— В общем-то да, Константин Платонович.
Я заметил сомнение на его лице.
— Ты не согласен с такой характеристикой?
— Это моё личное мнение, — он поднял ладони. — Просто ощущения, Константин Платонович.
— Выкладывай.
— Мне кажется, барон только изображает недалёкого толстяка. Он сидит на своей должности уже пятнадцать лет, пережив трёх губернаторов и десяток коллег-управляющих. При этом все контрабандисты хвастаются, как ловко они обманывают таможенников под его началом. Но таможня всё равно приносит в казну неплохие деньги, так что сковырнуть с должности барона никто не может.
— Интересненько.
— Весь город знает, — продолжал Кожемяка, — что барон любит пышность и роскошь. И все смеются, что они у него фальшивые: дорогое шитьё на ливреях слуг обманка, перстни он носит не золотые, а позолоченные, а в его особняке денег хватило только на парадный зал, в остальных же комнатах облупившаяся краска и старая мебель. Даже среди простых людей ходят байки, что два вора, забравшиеся к нему в особняк, сумели добыть всего лишь кусок окорока и два позолоченных канделябра. А когда хотели завернуть добычу в занавеску с окна, то обнаружили, что она рвётся от ветхости.
— Думаешь, это ловкая ширма?
Кожемяка кивнул.
— Да, Константин Платонович. Все знают, что он пускает пыль в глаза, показывая богатство, которого нет. А значит, и подозревать, что он действительно богат, никто не будет. А ведь таможня наверняка золотое дно, даже несмотря на контрабандистов.
— Может быть, — я хмыкнул. — Очень даже может.
